Перед рассветом в окно к Денису Макаровичу кто-то постучал — постучал тихо, одним пальцем. Изволин проснулся и, не двигаясь, стал прислушиваться. Через несколько секунд стук повторился. Денис Макарович осторожно поднялся с постели и на цыпочках подошел к окну. Оно, по обыкновению, было завешено одеялом. Отодвинув край одеяла, Изволин всмотрелся в темноту. У окна кто-то стоял. Денис Макарович разобрал очертания шапки.
— Кто? — приглушенно спросил Изволин.
Человек за окном приложил лицо к стеклу и ответил:
— Свой…
Голос показался Изволину знакомым.
— Кто свой-то? — переспросил Изволин.
— Впустите — узнаете.
Денис Макарович медленно опустил одеяло, зажег коптилку и пошел к двери. Волнение усиливалось с каждым шагом. «Кто? Зачем?» — беспокоила тревожная мысль. На секунду Изволин задержался у порога, потом решительно откинул крючок и раскрыл дверь.
С улицы пахнуло холодом. Изволин машинально застегнул ворот рубахи и выглянул наружу. Из темноты выплыла неясная фигура. Человек приблизился к двери. Денис Макарович ясно разглядел его. Он был одет в немецкую шинель с нарукавником полицейского, на голове — шапка-ушанка. «Что за чорт! — подумал Изволин. — Что надо полицаю?»
— Не узнаете, Денис Макарович? — устало проговорил незнакомец, поднимаясь на крыльцо.
— Нет, — ответил Изволин.
— А я вас сразу признал по голосу.
Изволин промолчал. Он безуспешно пытался вспомнить, где мог встречаться с этим человеком.
— Пройдите, — сухо сказал Денис Макарович и прислонился к косяку двери, пропуская гостя в комнату.
Когда дверь захлопнулась, незнакомец вздохнул и попросил воды.
Изволин вернулся в переднюю и принес ковш с водой. Гость жадно припал к нему и, не отрываясь, осушил.
— Ну вот, теперь можно и разговаривать… Денис Макарович принял пустой ковш и остановился у стола.
— Я пришел с вопросом… Один человек интересуется: когда будут вареники с вишнями?..
— Когда привезешь Иннокентия, — медленно, стараясь подавить волнение, ответил Изволин; подошел к гостю и крепко пожал ему руку: — От самого?
— От самого… Сашутку помните, шофера, вместе с Иннокентием тогда приезжал? Ну, это я и есть… — Гость погладил рукой обросшее лицо. — Дело есть, — добавил он тихо, — серьезное дело.
Денис Макарович пододвинул стул, сел рядом с Сашуткой и наклонил голову:
— Можешь говорить, чужих — никого.
Гость не торопясь стал объяснять причину своего появления в городе. Он говорил полушопотом. Изволин слушал внимательно, и чем больше подробностей узнавал он от Сашутки, тем серьезнее становилось его лицо.
— Меня уж, видно, Иннокентий Степанович в расход списал. Скоро полтора месяца будет, как я с ним распрощался. Рассчитывал дней за десять обкрутиться, да не вышло, — проговорил Сашутка.
Вести он принес невеселые: из рук партизан вырвался предатель Зюкин, и его появление в городе грозило провалом Ожогина и Грязнова. Сашутка должен был явиться значительно раньше, но неожиданные обстоятельства заставили его изменить маршрут.
— Не бывать бы счастью, да несчастье помогло! — И Сашутка с горечью усмехнулся: — На полпути в болото влез. Сам-то кое-как выбрался, а мешочек с харчишками похоронил. Пришлось крюку дать и зайти в деревню Сосновку, там ведь наш связной Пантелеич в старостах ходит. И хорошо, что зашел — Зюкин тоже в Сосновке оказался. Не добрался до города: сыпняк свалил его. В общем, зверь и охотник в одном месте собрались. Я пораскинул мозгами, посоветовался с Пантелеичем и решил не торопиться: ведь все дело в Зюкине, а он у меня перед глазами. Прикидывал там с ним рассчитаться, но не вышло: в Сосновке никого из наших, кроме Пантелеича, нет, а Зюкин хитер и осторожен. Видно, боится второй раз в наши руки попасть — знает, что уже не вырвется. Живет в хате старшего полицая и без него никуда носа не кажет. После болезни только два раза выходил на прогулку.
— Значит, ты в лицо этого Зюкина хорошо знаешь?
— Конечно.
— Почему же ты покинул Сосновку и не дождался ухода из нее Зюкина?
Сашутка объяснил. Он и Пантелеич пришли к выводу, что дольше ждать ухода Зюкина нет смысла: во-первых, неизвестно, когда он оставит Сосновку; во-вторых, долгое пребывание в ней Сашутки может навлечь подозрения на него и Пантелеича. Договорились, что как только Зюкин направится в город, Пантелеич постарается опередить предателя, попасть к Изволину и предупредить Сашутку…
На дворе уже рассвело. Из-под одеяла, висевшего на окне, узкими полосками просачивался бледный утренний свет. Денис Макарович снял маскировку, погасил коптилку. Занялось утро, хмурое, туманное.
…Рано утром к дому, где жили Ожогин и Грязнов, подошел нищий подросток в истрепанной одежде, с брезентовой сумкой через плечо и настойчиво постучал тоненькой хворостинкой в окно.
Подойдя к окну, Грязнов узнал Игорька.
— Никита Родионович, — тихо позвал он Ожогина, — Игорек пришел.
С Изволиным была договоренность, что если ему срочно понадобится Ожогин, он пришлет Игорька, который, чтобы не навлечь на себя подозрения, будет одет в нищенское платье.
— Вынеси ему кусок хлеба и скажи, что через полчаса я приду, — попросил Никита Родионович Андрея.
