Алим остановился. Дальше идти нельзя. Он повернулся и направился к спящему еще лесу.
«Отличная штука – комбинезон», – подумал юноша, забираясь в чащу и укладываясь на мокрую землю, поросшую травой.
Нервное потрясение, физическая усталость, голод – все сказалось сразу: Алим почти мгновенно уснул.
Но спал он беспокойно. Мозг продолжал работать: снова плыли клубы дыма, бушевало пламя на плоскостях самолета, снова шел бой в воздухе, снова командир кричал: «За борт!» Но Алим никак не мог открыть люк. Руки не слушались. Он безуспешно возился с затвором металлической крышки, испытывая ужас перед надвигающимся пламенем. Командир кричал, ругался, толкал Алима в бок, торопил. Толчки становились все сильнее и сильнее, и Алим со стоном проснулся.
– Что это такое? – растерянно проговорил он, еще не понимая, где он и что происходит. Перед ним на корточках сидел человек.
Алим вскочил и выхватил из кармана пистолет. Но человек не тронулся с места. Он продолжал сидеть и разглядывать Алима поверх очков. Старческое, гладко выбритое лицо было усеяно мелкими морщинками. Глаза смотрели приветливо, дружелюбно. Алим опустил пистолет. Этот человек в странной соломенной шляпе, в поношенном, но опрятном костюме, вооруженный только лопатой, ничем не угрожал Алиму.
Юноша и старик молча разглядывали друг друга: старик – с любопытством, юноша – настороженно.
Молчание нарушил старик. Он поднялся и произнес что-то на немецком языке.
Алим промолчал.
Старик улыбнулся и вдруг спросил на чистом русском языке:
– Русский?
Алим машинально кивнул головой.
– Советский?
– Да. Узбек.
– Летчик?
Алим не ответил – комбинезон и шлем выдавали его специальность.
Старик полюбопытствовал:
– А как сюда попал?
Алим показал рукой на небо.
– Так, так… – улыбнулся старик. – Значит, с самолета?
– Да.
– Путешествие занятное…
– Ничего занятного не вижу, – мрачно произнес Алим.
В глубине души он был рад, что встретил этого старика, а не фашистского солдата.
– А вы откуда знаете русский язык? – задал он наконец первый вопрос.
Незнакомец поправил очки и засмеялся тихо, почти беззвучно, обнажая ровные белые зубы.
– Сначала спрячьте свой пистолет, молодой человек, – он совсем не нужен при нашем знакомстве. Гость должен быть всегда вежлив. Спрячьте. Не бойтесь.
Алим послушно сунул пистолет в карман, предварительно поставив его на предохранитель, и продолжал разглядывать старика.
– Вы спрашиваете, откуда я знаю русский язык? Разве среди нас, немцев, не может быть людей, хорошо знающих Россию?
– А где же вы изучали Россию?
В сердце начало расти чувство неприязни.
– По книгам. Мой сын очень любил ваши советские книги. Читал и я…
– Где мы находимся? – спросил вдруг Алим.
– В лесу, а точнее – в лесу, принадлежащем господину фон Гутнеру, в двух километрах от его имения и в стольких же километрах от города. Вы стремитесь попасть в город?
Нет, Алим не ставил перед собой такой цели. Он отрицательно покачал головой.
– И правильно, – заметил старик. – Не советую.
Он внимательно – как показалось Алиму, даже с оттенком грусти – посмотрел на него.
– Вы курите? – поинтересовался незнакомец.
– Когда есть…
– Ну, курите, – старик протянул Алиму пачку сигарет.
Закурили. Ризаматов с наслаждением затянулся.
– Значит, вы узбек?
– Да.
– И так хорошо говорите по-русски?
– Теперь мало узбеков, не говорящих по-русски…
«Не хитрит ли старик? Располагает к себе, а сам обдумывает, как бы получше отправить меня куда следует».
– Вот что, молодой человек, – задумчиво произнес незнакомец. – Первое, что надо сделать, – уйти отсюда. Если здесь шел я, могут пройти другие, а вы, я чувствую, не склонны расширять круг знакомых. Пойдемте! – он вскинул лопату на плечо и направился вглубь сосняка.
Ризаматов на секунду заколебался, а потом последовал за ним.
Лесок густел, начались холмы, поросшие вокруг ельником, затем дорога пошла под уклон.
Старик шел быстро, мелким, но торопливым шагом.
«Охотник, наверно, – думал Алим, едва поспевая за своим новым знакомым. – Не меньше шестидесяти, а бежит легко, как джейран».
Старик, видимо, хорошо знал лес. Он не петлял, не осматривался, а шел, уверенно обходя заросли можжевельника, черники, пересекая опушки. За светлой, залитой утренним солнцем поляной начался глубокий распадок, поросший ельником, папоротником. На дне его бил прозрачный ключ.
– Вот здесь и располагайтесь, – сказал, остановившись, старик. – Сюда редко кто заходит, кроме любителей природы. А их сейчас не так уж много. Тут можно и спрятаться, – он полез в свою походную сумку, вынул кофейного цвета батончик, мало похожий на хлеб, кусочек сыру и подал все это Алиму: – Берите… А воды здесь много. Ждите меня. Я шел на огород, вернее – на свое картофельное поле, и наткнулся на вас. Может быть, на ваше счастье. Ждите… А уйдете – на себя пеняйте. Об остальном я подумаю. Счастливо устроиться! – он приподнял шляпу, поклонился, быстро выбрался из распадка и скрылся среди деревьев.
