Французский инженер-предприниматель Фердинанд Лессепс, под чьим руководством был построен Суэцкий канал, по праву тогда пользовался почетом и уважением во всем мире. Поэтому никого не удивил его новый грандиозный проект: проложить через Панамский перешеек канал, соединив таким образом воды двух океанов. К тому времени от одного берега к другому по перешейку уже была проведена железная дорога, но это не шло ни в какое сравнение с водным путем, по которому могли бы свободно проходить даже самые крупные морские суда. Лессепс, конечно, был уверен в своих организаторских способностях и технических возможностях, когда в 1875 г. учредил «Компанию по сооружению Панамского канала». Через два года был собран первоначальный капитал, и можно было выкупить панамскую железную дорогу за баснословную цену — 25 миллионов долларов. Казалось, что уже устранены все помехи.
1 января 1880 г. началось строительство. В последующие 8 лет компания истратила на него около 300 миллионов долларов, и все-таки она приостановила работы, потерпела банкротство. Крах компании объяснялся, безусловно, и слишком беспечным поначалу расходованием денег, и взяточническими аферами, когда работы начали запаздывать. Главной же причиной фиаско была невозможность справиться с болезнями — малярией и желтой лихорадкой, — косившими работников.
Рабочих привозили тысячами. Привозили на верную смерть. Промежуточной станцией между строительной площадкой и кладбищем служила больница, где, правда, никто не знал, как помочь. Стремление помочь было велико: так, между прочим, ножки всех коек стояли в сосудах с водой, чтобы больных не беспокоили клопы и прочие назойливые насекомые. На самом же деле это была медвежья услуга: сосуды с водой оказались идеальными очагами размножения комаров Aedes aegypti, выводившихся буквально под боком у больных, чью кровь — зараженную кровь! — тут же и пили. Никто и не подозревал, что каждый больной, какова бы ни была его дальнейшая судьба, прежде чем освободить койку в больнице, передал через комаров вирус новым жертвам. Комары победили. В 1888 г. они окончательно изгнали французов. Опустевшие стройплощадки, жилые бараки, больницы и кладбища для тех, кто не дожил до этого бесславного времени, начали зарастать джунглями. Единственный результат предприятия — потеря около 20 тысяч человеческих жизней.
Сообщения из Панамы потрясли весь мир и усилили интерес к изучению желтой лихорадки. В это время в Гаване выступил кубинский врач Карлос Хуан Финлей и обвинил в переносе этой болезни комаров. Такую мысль высказывали и его предшественники: одним из них был уже упомянутый Нотт, другим — Louis David Beauperthuy, который еще в 1854 г. назвал комаров «гипотетически рассматриваемыми факторами при распространении желтой лихорадки». Он имел в виду, очевидно, как раз тропического комара, так как писал о комаре с полосатыми ногами, залетающем в дома.
Карлос Финлей был весьма конкретен и последователен. С 1881 г. в Гаване он во всех подробностях изучал привычки комаров и отношение их к людям — здоровым и больным. Внимание ученого привлек комар, которого на Кубе тогда называли Culex fasciatus. Как мы теперь знаем, он тождествен с видом Aedes aegypti. Финлей проследил весь жизненный цикл комара от стадии яичка до взрослой особи, описал формирование хоботка, способ, которым комар сосет кровь, влияние температуры на активность комара и множество других, ранее совершенно неизвестных особенностей его жизни. С этими результатами Финлей предстал перед ученым обществом на заседании Академии наук в Гаване.
Мнение Финлея о роли комаров в переносе желтой лихорадки натолкнулось на непонимание. Гаванские врачи требовали от него конкретных экспериментальных доказательств, а он их представить не мог. На одно хотя и решился, но получил отрицательный результат. А объяснялось это тем, что в опыте Финлея кровь здоровых людей, прибывших из Европы, сосали только что зараженные комары. Конечно, он не мог предполагать, что комар становится инфекционным не сразу же, а лишь через определенное время и что отрицательный результат, который он сам не в состоянии был объяснить, вообще не опровергал его точки зрения. Финлей остался непонятым, но не сдавался и продолжал изучать комаров.
Однако вскоре Кубу одолели другие заботы. На рубеже двух веков ее оккупировали войска Соединенных Штатов. 19 мая 1900 г. среди американских солдат разразилась тяжелая эпидемия желтой лихорадки. Главный военный врач генерал Штернберг для выяснения возникшей ситуации назначил комиссию из четырех человек, чьи имена вошли в историю тропической медицины: Walter Reed, James С. Caroll, Jesse William Lazear, Aristides Agramonte (Уолтер Рид, Джеймс К. Кэролл, Джесси Уильям Лазар, Аристидес Аграмонте). С помощью добровольцев из рядов Североамериканской армии врачам удалось шаг за шагом опровергнуть преобладавшее тогда представление, что инфекция передается через зараженную одежду, постельное белье и всякими другими подобными путями.
