Косвенным доказательством этого служит ситуация в тропиках Азии и во всей области Тихого океана. Здесь тоже сегодня можно встретить комара Aedes aegypti, и есть основания полагать, что и сюда, в области к востоку от Африки, комар был занесен и прижился здесь. Имеются даже прямые наблюдения, как во время второй мировой войны его занесли на некоторые тихоокеанские острова при переброске японских войск. Тем не менее во всей этой части тропической зоны желтой лихорадки нет и в помине. Самого по себе наличия комара Aedes aegypti для появления болезни оказалось недостаточно, хотя взятые оттуда комары этого вида в лабораторных опытах переносили вирус с таким же успехом, как их африканские и американские родичи. Вероятно, в тропической природе отдельных континентов есть что-то несхожее, и на это чувствительно реагировал возбудитель желтой лихорадки.
В противоположность этому лихорадка денге, другое вирусное заболевание человека, переносимое комарами, регистрируется по всей зоне тропиков без различия континентов и вдобавок отмечается в изрядной части субтропиков. Ее возбудитель передается не только тропическим комаром вида Aedes aegypti, но и рядом других видов. Впрочем, существуют четыре типа вируса денге, они несходны в некоторых проявлениях, и их можно лабораторно различить. Резервуаров вируса среди животных не выявлено, он циркулирует среди людей и комаров. При таком широком географическом распространении болезни количество больных при некоторых эпидемиях исчислялось миллионами. Правда, течение болезни бывает благоприятным, а смертность мала.
От Рожнявы, с которой мы близко познакомились во время эпидемии клещевого энцефалита, до деревушки Тягиня совсем недалеко. Да и события, разыгравшиеся в этих местах, очень близки между собой, в том числе и по своей логической последовательности. Читатель уже знает, насколько тревожными были события в Рожняве, какой интерес возбудили и какое внимание привлекли к себе. Накопленный там опыт прямо требовал дальнейшего использования его, взывал к действию. А приложить опыт было к чему. Недостатка в проблемах не было, да и ходить за ними не надо далеко. Достаточно было остаться в Восточной Словакии — проблемы были рядом, прямо перед глазами.
Взять хотя бы лихорадочные заболевания, источник которых никак не удавалось объяснить. Они появлялись там и тут, в основном в летний период, и, судя по их течению, вызывались каким-то вирусом. А у врачей-ветеринаров были свои заботы, ведь в этих местах каждый год среди лошадей возникала эпизоотия инфекции, поражавшей головной и спинной мозг. Это наносило значительный экономический ущерб. Течение этого заболевания также указывало на возможность вирусного происхождения, а это уже наводило на подозрение, что виновником может служить вирус энцефаломиелита лошадей, выделенный еще в 30-е годы в Америке. Он переносится комарами. Может быть, пришло время заняться ими? Природные условия для комаров в Восточной Словакии были весьма благоприятны. Хотя на севере и поднимаются горы, но южную часть занимает низменность, простирающаяся от Вранова и Михаловце до государственной границы и являющаяся, в сущности, клином обширной Потисской низменности. Широкая равнина лишь в южной части прерывается низкими Земплинскими, Хльмецкими и Береговскими холмами да невысокими песчаными дюнами.
Вся эта местность была затопляемой областью с богатой сетью многоводных рек: с одной стороны, это Ондава, Лаборец, Уг и Латорица, берущие начало в Карпатах, а с другой — Чиерна-Вода и Собранецкий поток, стекающие с южных склонов Вигорлата. На равнине реки разливались в целую систему слепых рукавов, и те частично оставались заполненными водой весь год. При таянии снега или летом после проливных дождей вся эта система затоплялась водой, которая растекалась и по прилегающей территории. Так возникали обширные места размножения комаров.
Таких очагов было много, и они были слишком велики по объему, так что и речи не могло идти о равномерном вирусологическом обследовании всей местности. Это было просто выше человеческих сил. А поскольку непонятные лихорадочные заболевания регистрировались здесь повсеместно, то наперечет были и точки, за которые можно было бы ухватиться. Одно хорошо: было достаточно времени, чтобы как следует подготовиться к работе. На этот раз события не били тревогу, как в Рожняве, и можно было все взвесить, обсудить, испытать в лаборатории и проверить на местности.
В конце лета 1957 г. встретились два будущих главных действующих лица этой истории: д-р Войтех Бардош из Института эпидемиологии и микробиологии в Братиславе и д-р Власта Даниелова из тогдашнего Биологического института Академии наук в Праге. Встретились, чтобы все подготовить. А это было непросто: выяснилось, что на месте можно будет провести только часть исследований, а остальную часть, связанную с виварием и получением хороших лабораторных животных, придется завершать в Братиславе.
