— Да почему же это она?! — удивилась Марго непонятливости приятеля. — Просто похоже. Те гравюры Валерий привез из России! Наполи никак не мог их нарисовать. Если ты думаешь, что он купил их, то… Покупать и рвать? Зачем? Глупо. Мне кажется, это она сам раскромсал со зла неполучившуюся работу.
— Валерий часто приезжает? — спросил Андрэ.
— Не знаю. Должен быть к открытию моей экспозиции.
— Ты давно его знаешь?
— Познакомились в самолете. Он посмотрел слайды и предложил в Париж. Я согласилась. Если кто-то в самолете тебе что-то предлагает, значит это тебе предлагает шанс твоя судьба.
— Довольно странно звучит. А если бы он тебе предложил чемодан с наркотиками?
— Да перестань ты!
— А где можно помотреть те гравюры, которые привез Валерий? Жак выставляет их?
— Не знаю!
— Познакомь меня с Жаком. Я хочу такую гравюру, — Андрэ, ни слова не говоря, спрятал обрывок с глазом в карман.
— Хорошо! Приходи на открытие моей выставки. Уже скоро. Только не говори, что я протекла. Придумай как-нибудь обтекаемо. Что видел там у кого-нибудь что ли… Или пусть он сам тебе предложит.
— Я придумаю, — пообещал Андрэ и спросил. — Хочешь чего-нибудь?
— Не знаю, — честно ответила Марго. — Хочу смысла в жизни. Я запуталась и потеряла смысл и цель жизни. Мне нужен какой-нибудь смысл! Извини, я тебя гружу, но мне надо кого-то загрузить, потому что у меня началось короткое замыкание. Раньше я думала, что смысл моей жизни — живопись. Теперь я знаю, что живопись — дерьмо. Потом я подумала, что цель моей жизни стать роботом. Но кто даст мне гарантию, что это то, чего я хочу на самом деле? Знаешь, я готова отдаться тому, кто укажет мне качественный хороший смысл жизни. Пусть даже он будет самим Сатаной. Надо же! — вдруг осенило Марго. — А ведт и Фауст Гетте просил у Мефистофеля смысл жизни! Удивительно! Это же должно быть прерогативой Бога! Смешно?
Андре только устало вскинул брови домиком.
— Предлагаю «Полет валькирий», — сказал он. — Промывает от всякой грузи! Закинемся «аненэрбе» и полетаем. Оттягивает. Исключительно.
— Давай. А странный этот художник. Говорит как-то…
— Придуривается, — цинично сморщился Андрэ.
— А что такое «аненэрбе»?!
— Тоже, как и очки, новейшая разработка.
— От Макса?
— Почти, — наклонил голову репортер.
— Зачем? Зачем они это делают?
— Наш век — век процессинга. Человек должен стать химически и психологически управляемым. Вместо насилия — мягкие, безвредные наркотики и спецпрограммы — видео, аудио, структурная архитектура, стереотипы поведения, вербальное кодирование, соционика, информатика. Пиарные войны вместо настоящих. Главное — оборот средств. Если можно обойтись без крови и разрушений, надо это сделать. Раньше люди чуть что хватались за меч, потом за бомбу, а сейчас все идет к тому, чтобы обойтись легендой брэнда. Согласись, пиарная война лучше настоящей. Это цивилизованный способ решать проблемы. Даже умереть от героина все равно лучше, чем получить, например экспансивную пулю в живот. Я бы предпочел герыч. Смертельный сон приятнее смертельной жизни.
— Безысходный какой-то выбор… Но я согласна. Война — это плохо, — сказала Марго и роботы опять показались ей светлым будущим человечества. Стоит ли вести войну с роботами, если ее смысл состоит в перспективе выпускать (неизбежно!) кишки ближнему?
— Ну вот. Для этого и ведутся разработки. Мир — как единый компьютер. Высокие технологии.
— А роботы? — вспомнила Марго.
— Что — роботы? — не понял Андрз.
— А роботы тут причем? Ты говорил, что каждый из нас может оказаться роботом. Это как-то связано с этой программой?
— А-а… — протянул Андрэ. — Да это, собственно она и есть. В неком переносном смысле, конечно. Ты же не думаешь, что я и в самом деле робот?
Марго смутилась. Как раз так она уже и думала. Конечно, она далека была от мысли, что у Андрэ где-то в пятке (как сострил Макс тем похмельным утром) стоит аккумулятор или блок питания, но она была почти уверенна, что настоящие первороботы разработали какую-то технологию (вещество или процесс), которая из обычного человека легко делает робота.
Чтобы скрыть смущение, Марго перевела разговор.
— Ну хорошо, — спросила она. — А что будет-то, если мы употребим «аненэрбе»? На что похоже? На экстези, на герыч, на коксу?
— На «Блисс». Только круче, — Андрэ полез во внутренний карман и извлек оттуда упаковку шипучего аспирина «Упса».
— Это же аспирин! — воскликнула Марго.
— А ты попробуй! — оскалился Андрэ. — Возьми в бардачке минералку и кинь туда две таблетки.
Марго все последовательно выполнила и понюхала результат. В нос ударили нормальные аспириновые брызги.
— Вот! — сообщила она. — Что теперь?
— Пей половину!
— И что будем делать потом?
— Я же сказал! Поедем на самолете кататься, — улыбнулся Андрэ.
Марго выпила свою долю с замиранием сердца, ожидая, что будет, но ничего не случилось. Андрэ по прежнему гнал машину на север, не обращая внимания на светофоры, перекрестки и показания спидометра. Во всю ивановскую грохотала музыка, состоящая в основном из баса и ударных. И навстречу летело сияющее невидимым светом пространство.
