Россия, 2002 год. Ника родилась 12 лет назад на секретной военной базе под Москвой. Она результат сверхсекретного проекта в области генной инженерии. Цель проекта - создание сверхчеловека. Внешне она такая же как и другие дети. Но только внешне. С самого начала её готовили по специальной программе. Она знает и умеет больше, чем кто либо другой. Владеет иностранными языками и боевыми искусствами, умеет стрелять, водить машину. Но её это не радует. Она киллер. Ей приказывали убивать людей. Спасая своего друга Мишу, который ей очень понравился, Ника смогла вырваться из ледяных объятий жестокой спецслужбы и обрела с ним своё счастье.
- "Экстраген-6"! Значит, вы действительно хотите узнать об этом проекте?
- Конечно, Николай Константинович. Вы правильно сделали, что позвонили мне тогда в редакцию. Я ведь давно занимаюсь этой темой. Я по крупицам собирал информацию об этом проекте. И, надо сказать, недалеко продвинулся. Слишком хорошо спецслужбы охраняют этот секрет. Знаю только, что целью проекта является отбор и подготовка детей к использованию в секретных военных, разведывательных и карательных операциях.
Николай Константинович прервал журналиста:
- Не совсем так. Но это довольно близко к правде. - Он выдержал задумчивую паузу. - Вы знаете слишком мало. Но всё-таки больше чем положено. Знания одного только имени этого проекта достаточно, чтобы человеком занялись спецслужбы. Имя вы уже знаете. А сегодня услышите всё остальное. Всю правду об этом проекте. Или почти всю. Я ведь уже не работаю и не связан с этим проектом. Могу чего-то и не знать... Прежде, чем начать рассказ, я должен спросить. Готовы ли вы принять эту правду? Ведь, узнав её, вы ставите под угрозу свою жизнь. Вы известный журналист, но известность - не преграда для спецслужб. Они сделают всё, чтобы пресечь утечку и разглашение информации. Вы понимаете это?
Журналист нервно поерзал на мягком диване: сидел как на иголках. Он провел слегка дрожащими ладонями по лицу, пытаясь снять нахлынувшее нервное напряжение.
- Да. Я понимаю это. И готов принять правду, какая бы она ни была. Я работал над этой темой два года. И теперь ни за что не отступлю. Я считаю это делом своей жизни. Люди должны узнать правду.
Николай Константинович кивнул.
- После того, как уволился со службы, я не знал как дальше жить с этим. Я долго думал и решил кому-нибудь рассказать, облегчить душу. Вот почему я решил связаться с вами... Кстати, вы женаты?! - неожиданно поинтересовался он у журналиста.
Тот ответил недоуменным взглядом.
- Нет... - сказал журналист, задумавшись. - Пытался я два раза завести роман с девушкой. Да всё неудачно. Так и прожил до тридцати лет холостяком... А почему вы об этом спрашиваете?!
- Да так. - Николай Константинович лениво махнул рукой. - У меня та же проблема.
- Вы что? Тоже всю жизнь прожили холостяком?
- Почти! - Седовласый мужчина чуть слышно усмехнулся. - В молодости это было. Имел я несчастье жениться тогда. По дурости своей да по неопытности. И двух лет с ней не прожил. Ох и стерва оказалась! Что ни говори, а все женщины одинаковы. С тех пор я убеждённый холостяк... А даже если бы и хорошая попалась, все равно семейного счастья у нас бы не получилось. Сами посудите, ведь я работал в спецслужбе. А это сплошные вызовы, командировки. Одним словом нервотрёпка порядочная. Какая уж там семья?! Всё время уходило на работу! И вообще работать в секретном ведомстве лучше, не имея семьи... Это, кстати, хорошо, что ни у кого из нас нет семьи. Если что, нечего будет терять.
Николай Константинович выдержал задумчивую паузу. Он взглянул на журналиста. Тот был весь во внимании, но, в ожидании основного рассказа, с трудом скрывал своё нетерпение.
- Ну ладно, - сказал, наконец, Николай Константинович. - Я вижу, совсем замучил вас своими отступлениями на другие темы, вместо того, чтобы рассказывать. Извините, ради бога.
- Ничего-ничего. Мне все интересно, - вежливо ответил журналист.
- Ну, тогда перейдем к делу. - Обдумывая, как начать рассказ, Николай Константинович встал с дивана, осторожно обогнул журнальный столик и подошёл к окну.
Окраина Москвы. Теплое апрельское солнце щедро дарит яркие лучи унылому городскому пейзажу. Бесконечные ряды крупнопанельных девятиэтажек из умытого дождями железобетона глядят друг на друга длинными шеренгами невообразимо похожих окон и балконов. Однообразные железные гаражи заполняют своими серыми силуэтами малолюдные дворы.
На развалинах когда-то красивой детской площадки, попыхивая сигаретным дымом, устроилась дюжина самодовольных подростков, изучая строгим взглядом одиноких прохожих. Худая, облезлая кошка лениво подбежала к дорогому "Мерседесу" и юркнула под него, рассчитывая насладиться покоем под его горделивыми формами. И тут же молнией выскочила оттуда, убегая как ошпаренная от взорвавшейся леденящим кровь воем автомобильной сигнализации. Через несколько секунд пронзительный вой стих. Лишь энергичные голуби, бойко гуляющие по двору, выискивая что-то в сыром песке, да лихие воробьи, порхающие между одиноких деревьев, наполняя воздух весёлым чириканьем, придавали некоторый интерес тому удручающе-угнетающему виду, который открылся перед Николаем Константиновичем из окна его квартиры на четвёртом этаже.
Он медленно развернулся, обвёл глазами комнату и подарил дружеский взгляд сидящему на диване в нетерпеливом ожидании журналисту.
