Отряд преследователей набирал скорость, чтобы ворваться во двор через ближайшую арку. Чекмесы спешили, не желая уступать добычу друг другу, сотник видел, как мужики в овчинных поддевках толкаются локтями, рискуя вылететь из седла.
Шестьдесят ярдов до арки, пятьдесят, сорок… Что-то сверкнуло на солнце, скакавший справа от сотника лаксман получил в предплечье арбалетный болт и, вылетев из седла, сшиб одного чекмеса. Не успел сотник этому удивиться, как в панцирь второго лаксмана с треском вошла стрела, отбросив его назад.
Лошадь подстреленного рванула влево, едва не сбив сотника, и поволокла прочь застрявшего в стремени наездника.
– Быстрее! – проорал сотник, пригибаясь к лошадиной гриве, но среди гулкого топота его никто не расслышал. Уже влетая под арку, сотник услышал еще один удар – скакавший за ним вердийский егерь был выбит точным выстрелом, его лошадь проскочила вместе с остальными, а раненый выпал из седла и врезался в стену.
Оказавшись во дворе, чекмесы тотчас бросились к составленным лошадям и телеге.
– В дом, в дом, сволочи! – закричал на них сотник. Однако его слушали только уцелевшие лаксманы и егеря. Обнажив мечи, они побежали к крыльцу, тем временем из выходивших во двор окон в чекмесов полетели стрелы.
Прежде чем грабители поняли, в чем дело, они потеряли еще четверых и лишь после этого, оставив барахло, с криками бросились к крыльцу.
– Руби их! Руби! – кричал уже откуда-то сверху Иппон.
«Везде поспел», – подумал о нем сотник, взбегая по лестнице.
На втором этаже вовсю звенели мечи, сотник, перепрыгнув через раненого егеря, тоже вступил в бой.
Впрочем, драться тут было не с кем, хорошо владел мечом только один из рембуржцев, бледный, с впалыми щеками и горящими глазами. Остальные лишь поддерживали его на флангах.
Сотник попытался с ходу сломать этого бойца, но мешали свои же егеря и лаксманы, тогда как бледный боец успевал за всеми и время от времени ухитрялся сталкивать нападавших так, что их мечи били по своим же.
– Держать строй! – то и дело командовал он, и его плохо обученный отряд выпрямлял фронт.
Скоро прибежала толпа чекмесов, они стали напирать всей массой, и командир рембуржцев приказал своим отступать в следующий зал.
«Там вам и конец будет», – подумал сотник, он видел, что соседний зал очень большой.
– Рыпа – готовь! – крикнул главный рембуржец, и тотчас малорослый боец покинул строй и первым убежал в большой зал.
– Готово! – крикнул он, показавшись с каким-то приспособлением, очень похожим на воротило для плетения морских канатов. Только это воротило было маленьким.
– Отходим! – еще раз крикнул рембуржец. Сотник заметил, что он стал еще бледнее. По его вискам струился пот, а под глазами залегали тени.
«Должно, он в лихорадке. Сейчас свалится», – злорадно подумал сотник и атаковал рембуржца, но, несмотря на плохой вид, тот неожиданным резким ударом выбил у сотника меч. Клинок звякнул о камни, сотник отпрянул, чтобы уберечь голову.
– Навались! – кричали чекмесы, выталкивая безоружного сотника вперед.
В ужасе он извернулся и протиснулся вдоль стены мимо ревущих мужиков. Почувствовав свободу, те ринулись вперед, и тут сотник увидел недобрую усмешку на лице рембуржца, маленькое воротило было уже у него в руках. Оно затрещало, защелкало, и напиравшие прежде чекмесы вдруг стали сгибаться пополам и с воем валиться на каменный пол.
Еще не до конца понимая, что происходит, сотник рванулся к выходу. Обогнавший его лаксман получил в спину три дротика. Они не пробили кирасу, но остались торчать в ней, а в следующее мгновение резкая боль обожгла левый бок сотника.
Выскочив во двор, он запрыгнул на первую попавшуюся лошадь и выскочил под арку, следом за ним успел выбраться уцелевший лаксман, а последним – раненый Иппон.
У сотника промелькнула мысль убить его, ведь это из-за него отряд попал в западню, сотник не сомневался, что рембуржцы намеренно их заманили. Но меч был потерян, а из окон в любой момент могли снова полететь стрелы.
Спустя полминуты трое беглецов уже вовсю погоняли лошадей, чтобы поскорее убраться из проклятого места.
Когда машинка метнула во врагов последний дротик, Каспар прислонился к стене и сказал:
– Вперед, храбрецы, научите их манерам…
Рыпа, Красавчик, Свинчатка и Слизень с громкими криками бросились на сломленных, но еще готовых к сопротивлению врагов. Впрочем, ни одного уцелевшего среди них не было, и окончание боя превратилось в уничтожение тех, кто еще мог держать меч.
– Лакоб, посмотри, что там с раной, я ноги не чувствую, – едва слышно произнес Каспар и стал оседать по стене.
Лакоб торопливо достал из сумки свежие бинты и принялся за Каспара. Когда он ослабил ремни доспехов и добрался до старой повязки, то в удивлении поднял брови – кровь сочилось сквозь несколько плотно примотанных слоев бинта. Это было похоже на колдовство, кто-то или что-то настойчиво разрушало Каспара Фрая.
– Что там? Совсем плохо? – спросил Каспар.
– Сейчас я тебя перевяжу…
– Я спрашиваю – что там? Ты можешь дать ответ, врачеватель?! – хрипло прокричал Каспар и закашлялся.
