Поймав такси, Чарльз уже собирался назвать водителю адрес, как вдруг ему пришло в голову, что потом это может оказаться уликой – в зависимости от того, что затевает Хлоя. Вместо этого он попросил отвезти его в центральную детскую больницу, расположенную совсем неподалеку от указанной на «Гугл-картах» точки. Расплатился наличными и сразу же побежал рысцой на восток, удаляясь от больницы вдоль по Первой улице, движения на которой почти не было. Не исключено, что точка указывала на упомянутую как-то в разговоре водоочистную станцию, но он и понятия не имел, где та находится и что из себя представляет – почему-то казалось, что это нечто вроде какого-то переделанного старого склада, оккупированного хипстерами.
Остановившись возле высокой сетчатой ограды, Чарльз заглянул в телефон и увидел, что маленький красный флажок на карте по-прежнему расположен немного восточнее того места, где он находится. Перебравшись через ограду, спрыгнул на другой стороне. Синтетическое полотнище, которым та была затянута, частично перекрывало свет фонарей с улицы – можно было различить лишь буйные заросли сорняков и какие-то строения, но какого рода – совершенно непонятно. Ночное зрение у него было неважное даже с контактными линзами.
– Эй! – крикнул он, после чего стал осторожно пробираться вперед между земляными холмиками и какими-то ржавыми железками.
Наконец впереди обозначился открытый проем с беспросветной темнотой за ним, но ему показалось, что где-то в глубине ее брезжит искусственный свет. Пещера? Нет – вниз уходил бетонный лестничный пролет.
– Хлоя? – позвал Чарльз.
– …здесь! – услышал он, как ему показалось. Нащупывая дорогу руками, двинулся в темноту, в которой плясал луч светодиодного фонарика – наверное, ярдах в пятнадцати или двенадцати от него[132]. Ноги странно проваливались по самые щиколотки – песок? Что это вообще за место?
– Что ты сделала?
– В каком смысле? – отозвалась она, но голос ее звучал как-то странно.
Чарльз крутнулся на месте, пытаясь понять, где может быть Хлоя. Шагнул вперед и тут же споткнулся о какую-то липкую кучу вроде старого кострища, едва не свалившись. Взмахнув руками, кое-как удержался на ногах. Нет… это не деревянные головешки. Пахло скорее как из старого мангала для барбекю. Подгоревший жир и липкая сажа, под ногой что-то твердое… Кость?
Присев на корточки, Чарльз вытащил телефон и включил фонарик, направив его себе под ноги. Свет вспыхнул так ослепительно, что поначалу он ничего не мог различить. Но вот оно: обугленный череп и ключица, с которой до сих пор свисают иссохшие почерневшие клочья мяса. Выключив фонарик, он положил его на песок. Она все-таки сделала это, в конце-то концов. И тут Чарльз ощутил ее присутствие у себя за спиной.
– Это то, о чем я думаю? – негромко произнес он, не совсем понимая, что сейчас чувствует.
– Да, – последовал ответ.
Чарльз обернулся, но в ту же секунду что-то со страшной силой обрушилось ему на голову.
Со всей этой слежкой за Эммой я здорово отстала с учебой, а я отнюдь не собираюсь позволить этой суке испортить мою репутацию круглой отличницы. Я уже скрепя сердце отшила девчонок, которые предлагали сползать куда-нибудь в центр отведать десерт из трех блюд – что, разумеется, лучшая разновидность десерта.
Разделавшись с рефератом по французскому, позволяю себе в награду опять заняться планированием касательно Эммы. Надо все разыграть как по нотам. Угощаясь подрезанными у Джессики орешками с изюмом, открываю браузер.
В поисках вдохновения захожу на страничку Шпильки52 в «Инстаграме». Последнего поста я еще не видела – это картинка с изображением какого-то мускулистого мужика с мечом, который держит перед собой нечто вроде разделочной доски с надписью «LEX». На скорую руку покопавшись в «Гугле», выясняю не только то, что эта статуя сидит у входа в здание Верховного суда, но и что Эмма попросту стырила ее из интернета, а не сняла сама. Это явно некое послание.
Раздраженно отматываю ленту к более ранним постам, выискивая ключ, который не заметила раньше. В конечном счете не так уж важно, зачем она делает то, что делает, но знание ее мотивов позволит мне предвосхищать ее ходы.
На некоторых фотках просто различные места кампуса, которые мне знакомы, но некоторые картинки слишком размыты, чтобы толком что-то разобрать. Самый первый пост, датированный июлем этого года, – фото какого-то перекрестка в Вашингтоне. Пробую другую тактику: единственный способ выяснить ее предпочтения – это стать ее подписчиком. До сих пор я от этого воздерживалась, поскольку опасалась оставить еще какие-то следы, способные показать связь между мной и аккаунтом с фоткой, на которой я покидаю водоочистительную станцию. Но на данный момент мы уже обсудили эту тему в личке. А значит, в скором времени мне по-любому придется пойти на исключительную жертву – удалить свой аккаунт в «Инстаграме». Но сначала надо будет наложить лапы на ее телефон – как и в случае с Уиллом.
