– Моя сестра – настоящее чудовище! Я несколько лет читала ее дневник. Я всегда знала, что с ней что-то не так, как с нашим отцом, а когда она попала в эту программу, окончательно в этом убедилась. Поначалу я подумала, что это просто шутка – ну на хер кому-то собирать психопатический зверинец вроде этой компашки? Я наблюдала за ней, наблюдала за всеми вами – только чтобы убедиться, что поступлю справедливо. И оказалось, что все вы и впрямь натуральные извращенцы с насквозь прогнившими мозгами! Я хочу хоть как-то исправить то, что натворил мой отец. И лучшее, что я могу сделать для общества, – это сократить вашу численность.
– Погоди, – вдруг подает голос Тревор. – Я не такой, как они.
О, я вас умоляю! Это замечание настолько возмутительно, что я даже на миг застываю в своем продвижении к колонне.
– Я могу тебе помочь, – добавляет он, глядя на нее честным взглядом.
Меган явно настроена скептически.
– Ну и чем же ты мне можешь помочь?
Тревор облизывает губы.
– Я могу залезть в его файлы с данными, – говорит он, показывая на Уимена. – Ко всем ним. За многие годы. С личными данными на каждого студента, который прошел через программу. Каждого, кто подходил их требованиям или хотя бы близко им соответствовал. Мы… мы можем вместе составить список.
«Ах ты гаденыш!» Уимен с Еленой недоверчиво смотрят на него. Елена бросает взгляд на своего босса – всего на долю секунды, но любая женщина способна это распознать. «Я же вас предупреждала! – говорит этот взгляд. – Я вас предупреждала насчет этого парнишки, а вы не слушали!» Мои пальцы, онемевшие от холода, тянутся к колонне у меня за спиной, нащупывая контуры сломанного кирпича. Тащу, и он вроде подается, но не совсем.
– В чем твоя игра? – кричу я во весь голос. – Что ты тут еще сделала? – спрашиваю, мотнув головой в сторону останков Уилла. Меган тут же начинает подкрадываться ко мне, хищно оскалясь. – Скольких людей ты уже убила? Четверых? Пятерых? Шестерых? Ты явно не ограничиваешься одними только извращенцами, как я погляжу!
– Извращенцами, говоришь? – цедит она, крутанувшись на каблуках, чтобы оказаться лицом к Уимену и Елене. Радуясь, что она опять отвлеклась, дергаю в последний раз, и обломок кирпича уже у меня в правой руке, холодный и увесистый.
– Вы годами играли с нами в эти ваши психологические игры, а теперь ваша очередь стать объектами эксперимента. Я собираюсь убить абсолютно всех, – объявляет Меган как нечто само собой разумеющееся. – Но если один из вас, – она тычет стволом в обоих психологов, – пожелает прихлопнуть кого-нибудь самолично, того я отпущу на все четыре стороны.
Чарльз вздергивает голову, пристально глядя на ученых. Он явно думает, что кто-то из них и вправду пойдет на такую сделку. Эмма и Тревор тоже не сводят с них глаз, но вот у Андре лицо более эмоциональное «Что за херня?» – так и написано на нем. Молчание затягивается, Меган ждет, когда кто-то из них согласится на выгодное предложение.
– Меган, мы на такое не пойдем. Почему бы нам не отправиться в мой офис и не поговорить? – предлагает Уимен.
– Нет больше желающих с вами трепаться! Думаете, что кому-нибудь из этих уродов и вправду охота была обсуждать с вами свои проблемы? – выкрикивает она. Я придвигаюсь ближе. Увлекшись, Меган не сознает, что я оказалась почти прямо у нее за спиной.
– Меган, мы помогаем этим людям, – спокойно произносит Елена. – Да, это не та категория пациентов, с которой каждому хочется работать, но единственная причина в том, что эта область практически не исследована.
– В этом и есть главная задача науки, – вмешивается Уимен. – Понять происходящее, не осуждая его. Мне хотелось бы вам помочь, и я не стану судить вас за то, что вы уже сделали, если вы просто положите пистолет.
– Назовите
– Мне, – вдруг говорит Чарльз. – Я научился, по крайней мере, хоть в чем-то походить на нормального человека. Тебе тоже как-нибудь стоит попробовать.
– Ты
Она только что застрелила Чарльза.
Меня охватывает ледяное спокойствие. И при этом еще и концентрированная, раскаленная добела ярость. Правда, для кирпича я располагаюсь слишком низко, так что бросаюсь ей на нижнюю половину тела, сбиваю с ног, впиваюсь зубами ей в щиколотку между штаниной и носком, пуская кровь. Она взвизгивает, и пистолет бьет еще раз – яркая вспышка в темноте. Сцепляемся с ней, как два бродячих кота. Наконец со звуком лопающейся дыни вмазываю кирпичом ей в башку, расквасив нос.
