Обеими руками беру чехольчик и мучительно медленно начинаю отрывать «липучку», удерживающую клапан. Пытаюсь приглушить треск, медленно просовывая большой палец в стык между пушистой частью застежки и той, что с крючками. Чувствую, как пот щекотно катится по шее, но не обращаю на это внимания. Главное – терпение. Ну давай же! Про крючочку за раз. Даже если на это уйдет сто лет, я не позволю Уиллу выйти победителем.
Наконец набор из четырех или пяти металлических отмычек у меня в руке. Размахиваюсь и со всей силы швыряю их в сторону самой далекой от меня стенки. Со звоном ударяясь о различные предметы, тонкие железки улетают в темноту. Слышу резкий шум, словно что-то стремительно рванулось в том направлении, врезаясь в коробки и заваливая их на пол. Пулей устремляюсь к двери, тоже на что-то натыкаясь. Какая-то железка болезненно царапает меня по ноге, но я не останавливаюсь и сдерживаю крик. Моя рука уже в дюймах шести от двери, когда я чувствую, как кто-то схватил меня сзади за рюкзак.
Драка – это совсем не то, что вы видите по телику, где мужики бьют друг друга по очереди. Настоящая драка – это отвратительная беспорядочная возня. Резко бью назад локтем, попадаю во что-то твердое – чью-то голову? Слышу чей-то выдох, а потом что-то тяжелое врезается мне в висок и в плечо. Опять сдерживаю крик – лишь стискиваю зубы и наугад взмахиваю ножом. Слепо отбиваюсь второй рукой, скрючив пальцы, словно когти, и тут что-то прихлопывает меня к двери, едва не выбив из меня дух. Дверная ручка втыкается мне в спину, отчего по всему телу простреливает резкая боль. Опять тычу ножом – на сей раз мой противник всхрюкивает от боли.
В жизни не двигалась быстрее – разворачиваюсь, хватаюсь за ручку, пулей взлетаю по ступенькам и несусь, как умалишенная, поскольку от этого зависит моя жизнь. Спина болит, легкие горят, но это для меня дело почти привычное – спасибо интервальным тренировкам[59] и всем этим занятиям по самообороне. «Беги со всех ног! Не останавливайся! Не споткнись, как какая-нибудь тупая коза из кино! Нужно поскорей попасть туда, где побольше народу!» Не чувствую себя в безопасности, пока не оказываюсь в пяти кварталах от дома Уилла, где на улице целые толпы людей. Обитатели трех примыкающих друг к другу домов устроили совместную вечеринку, из колонок долбит хип-хоп. Чувствую привкус крови во рту.
«Диски!» Не обращая внимания на то, насколько дико выгляжу, ощупываю себе спину и убеждаюсь, что рюкзак на месте. Не порвался ли? Сбрасываю его с плеч, шарю внутри в поисках плоских металлических коробочек.
Слава богу!
Слава богу, они по-прежнему там!
И тут-то до меня доходит, насколько мне больно. Хуже всего боль в спине. Плечо и лицо явно в синяках и ссадинах. Ноги горят от бега.
Вдруг передо мной останавливается какая-то девушка постарше.
– Эй, ты в порядке?
Господи, я сейчас наверняка выгляжу так, что краше в гроб кладут… Выдавливаю улыбку, но не показываю зубы, опасаясь, что они в крови.
– Ой, да просто с тренировки по карате иду!
Отмахиваюсь от нее и рысцой устремляюсь прочь, словно ничего у меня и не болит. Кажется, что дорога до общаги занимает целую вечность. Не хочу, чтобы меня кто-то видел, так что влезаю по пожарной лестнице. Окно в моей комнате настолько старое, что защелка замазана десятком слоев засохшей краски. Кое-как поднимаю верхнюю раму и, согнувшись в три погибели, пролезаю внутрь. Даже не присаживаясь перевести дух, ищу что-нибудь подходящего размера, чтобы заклинить окно в закрытом положении. Одна из поперечных планок кровати отлично подходит, но я едва не ору от боли, выламывая ее из-под матраса.
Открываю дверь своей комнаты и смотрю на закрытую дверь Джессики. Слышу, как она разговаривает с кем-то по-испански: наверняка со своей мамой. Хочу войти туда и сказать: «Посмотри на меня, посмотри, что со мной приключилось! Посмотри, как меня отделали!» Хочу увидеть потрясение и озабоченность у нее на лице, хочу, чтобы она обработала мне раны, обняла своими худенькими руками. Но сразу последует слишком много вопросов. И даже если я совру и скажу, что меня пытались ограбить, то от меня будут ждать, что я напишу заявление в полицию. Уныло таращусь на ее дверь, а потом закрываю собственную. Закидываюсь десятком таблеток адвила и залезаю в постель.
И каждый раз, начиная проваливаться в целительный сон, которого требует мое тело, постоянно вижу самодовольную ухмылку на физиономии Уилла в момент нашей стычки в университетской столовке. Не хочу думать об этом, но этот образ постоянно возвращается ко мне. К утру я уже буду как огурчик. Полностью исцелюсь – как это всегда и бывало.
Просыпаюсь в облаке боли. Несколько секунд таращусь в потолок, не совсем веря в то, что произошло вчера. Резко поворачиваю голову влево – спина отзывается резкой болью – и с облегчением вижу, что мой рюкзачок по-прежнему здесь. Самодельная распорка для окна тоже на месте. У Джессики гремит музыка.
Что, блин, вчера произошло?
