— Я? Да, голова с утра болит, — пожаловался Марк и удивился. Обычно он был не склонен изливать свои горести и проблемы незнакомым людям.
— У меня есть таблетка.
При этих словах прелестное создание раскрыло свою сумочку и достало упаковку таблеток, название которых Марк прочитать не смог.
— Это что?
— Хорошее лекарство. Американское.
— Вы из Штатов?
— Да.
— М-мм, — промычал он.
Таблетка, пусть и с опаской, Марк втайне не доверял лекарствам, была проглочена и запита водой, и он внимательно посмотрел на молодую женщину.
— А почему вы смеетесь? — спросил он с легкой обидой.
Он не любил, когда над ним смеялись, почему-то вспоминались детские обиды и как его дразнили: «Марк-поросенок, мало силенок».
— Да, так. Просто я не думала, что Владимир Вольф — актер.
— А кто же он, по-вашему? — теперь уже пришла пора удивляться Марку.
— Ну… я его знаю как бывшего военного… правда, может быть, он стал актером-любителем на старости лет.
— Постойте, как это любителем? — чуть ли не вскричал Марк. — У него диплом ГИТИСА. Секундочку! Вы что-то путаете? Наташа! — закричал он.
Секретарша вплыла с подносом, на котором были расставлены чашки, сахарница с щипчиками, печенье и конфеты.
— Вот, не кричите, я быстрее не могла.
— Я не о том, помнишь, нам Владимир Вольф показывал диплом ГИТИСа. Мы еще сняли с него копию.
— Помню…
— Дай эту копию сюда и побыстрее.
Принесенная копия ничего не прояснила, а напротив, еще больше напустила туману. Копия подтверждала наличие у Владимира Вольфа театрального образования, но Катерина отрицала это напрочь. Хотя под конец смягчилась и сказала, что, возможно, она не знает каких-то деталей…
После ее слов Марк удовлетворенно откинулся на спинку стула и закончил все расхожим объяснением, что времена меняются, а с ними и люди. Но наличие или отсутствие диплома никак не объясняло факта исчезновения Владимира Вольфа… и наступил момент, когда в маленькой комнате воцарилось молчание, густое и плотное, как взбитый крем.
— И? — спросил Марк, откинувшись в кресле. — Что будем делать?
— Не знаю. А можно еще кофе?
— Конечно, я схожу за ним сам.
Марк вернулся с чашкой кофе и поставил ее перед Катериной.
— Не слишком ли горячий?
— Я к такому привыкла…
Расставшись, они договорились созвониться завтра и обговорить сложившуюся ситуацию, если она к тому времени не прояснится, но что-то подсказывало Марку, что ничего не прояснится, и все останется по-прежнему: Владимир Вольф — не объявится, и, значит, что вопрос, куда он исчез, будет все еще актуальным.
Катя, выйдя из театра, прошла несколько метров и остановилась. Куда идти, она не знала, включив навигатор, свернула вправо и зашагала по направлению к метро. Но почти подойдя к букве «М», встряхнула волосами и приняла совсем другое решение: она вызвала такси и поехала не к себе домой, а к Константину Петровичу.
Он ничуть не удивился, когда в такси она набрала его номер и сказала, что хочет поговорить с ним по одному делу, которое не требует отлагательств. Выслушав ее, он только сказал, чтобы она купила по дороге закуску, вино у него имеется, а вот закуски нет.
Через сорок минут Катя стояла и звонила в дверь, нетерпеливо нажимая на кнопку звонка. Дверь была обита темно-коричневым дерматином, внизу клочья дерматина свисали вниз.
Дверь распахнулась, и Константин Петрович отступил в сторону, пропуская Катерину вперед.
— Проходи. Замерзла? На улице такой ветер, что, кажется, продувает насквозь. Я с Гарри погулял, а в магазин сходить уже поленился, вот и попросил тебя об этом. Хотя гонять дам в магазин — дело последнее.
— Все нормально, — откликнулась Катерина. — Я еды тут накупила, острое, соленое, вредное. То есть образцовую закуску.
Спаниель шоколадного цвета вышел в коридор и посмотрел на Катерину, забавно сморщив нос.
— Какая красота! Это и есть Гарри?
Услышав свое имя, пес гавкнул.
— Тише, Гарри! Свои… Проходи на кухню.
На маленькой кухне было чисто и уютно. Тикали старинные ходики, на плите урчал чайник. Рыжик кот лежал на подоконнике, сощурившись, и смотрел на Катю.
— У вас еще и кот имеется! Счастливый вы человек.
— Подобрал беднягу на помойке два года назад, кто-то выбросил: чистенький был, ухоженный. Прижился разбойник, и не жалуется…
Мужчина ловко расставлял тарелки на столе, доставал хлеб, резал сыр и колбасу.
— Давайте я вам помогу, а то сижу без дела.
— Ты моя гостья, вот и сиди. Что-то тебя сильно удивило, раз ты приехала ко мне.
— Да. Я хотела сказать, что…
— Подожди, давай поедим, а потом будешь рассказывать. Выпьем хорошего вина.
Водрузив еду на понос, Константин Петрович пошел в комнату.
— Есть будем здесь…
Катерина, когда переступила порог комнаты, невольно замерла: в комнате была хорошая мебель, не современное ДСП и не советские стенки, а что-то более старинное, в углу стояла деревянная скульптура девушки — древнегреческой или древнеримской богини, опирающейся на копье. На окнах — тяжелые шторы, как в музее.
Увидев ее удивление, Константин Петрович пояснил, что мебель досталась от матери…
