Был теплый субботний вечер 19 июля 1969 года. Я лежал на операционном столе в травматологическом отделении Областной клинической больницы в Калининграде, городе, который четверть века назад был частью другого мира с другим образом жизни. Отдельные страницы той, предшествующей истории этого города отмечены особой жестокостью и вандализмом, событиями, которые трагически предопределили его дальнейшую судьбу.
Было начало шестого. Город только просыпался. На улицах – почти никакого движения, не слышно трамвайного перезвона и шума машин. Единичные фигуры прохожих, по-видимому рабочих, возвращающихся с ночной смены на судостроительном заводе или в морском порту, да владельцев собак, выведших своих питомцев на утреннюю прогулку, – вот, пожалуй, и все, что оживляло в эти утренние часы улицы Кёнигсберга. Кое-где у дверей маленьких магазинчиков возились с ключами и запорами их владельцы, привыкшие к заведенному годами порядку тщательно готовиться к приему первых покупателей.
Прозвучавший в утренней тишине оглушительный звон разбиваемых стекол показался настолько громким, что некоторые уже проснувшиеся горожане высунулись из своих окон. Но шум не прекращался. Более того, раздавались все новые и новые удары, как будто кто-то специально лупил палкой по стеклу.
У магазина с броской вывеской «Отто Анхут. Охотничье и спортивное оружие», расположенного в самом центре Кёнигсберга на улице Штайндамм, на первом этаже здания почтамта с остроконечной башней в виде шахматной ладьи, сгрудилась кучка молодых людей в униформе. Двое из них, орудуя деревянными палками, выбивали последние осколки стекла из витрины, а остальные, поодиночке проникая в магазин, выносили из него винтовки, карабины, ящики с боеприпасами… Это действовал отряд штурмовиков, так называемый 12-й штурм СА[61] во главе с штурмфюрером Фрицем Ремпом, двадцатипятилетним студентом философского факультета Кёнигсбергского университета.
«Вейся знамя! Ряды тесно сомкнуть!
СА марширует спокойно твердым шагом.
Камрады, разгромившие “Ротфронт” и реакцию,
Маршируют вместе с нами…»
В ночь на 1 августа 1932 года штурмовые отряды и группы СА получили команду провести активные боевые акции против коммунистов и социал-демократов под лозунгом борьбы с «красным террором». Дело в том, что за два дня до этого в уличной потасовке между штурмовиками и рабочими кёнигсбергских предместий был убит некий Отто Рейнке, один из активистов НСДАП[62]. Труп двадцатилетнего нациста был найден утром 30 июля в узком, как щель в скале, переулке Старого города. У Рейнке было перерезано горло. Кто-то из жителей дома, бывших свидетелями ночной стычки, сообщил в полицию, что своими глазами видел, как один из рабочих во время драки полоснул штурмовика ножом по горлу и быстро ретировался с места происшествия.
Фашистский террор в Кёнигсберге и вообще во всей Германии к концу июля 1932 года достиг своего апогея. Распоясавшиеся юнцы в униформе со свастикой на рукавах, молчаливо-сосредоточенные ветераны Первой мировой войны с воинственным блеском в глазах, истеричные студенты, разглагольствующие о национальной идее и возрождении Германии, всяческий сброд из кёнигсбергских ночлежек и подворотен – все они с воодушевлением следили за тем, как «кабинет баронов» – беспомощное правительство Папена – и престарелый рейхсканцлер Гинденбург все более открыто шли на политическую сделку с нацистами и их вождями. В воздухе пахло государственным переворотом. На улицах немецких городов разворачивались события исторической драмы ухода в небытие Веймарской республики и воцарения самого страшного режима тирании и варварства – гитлеровской диктатуры. До прихода нацистов к власти оставалось сто восемьдесят три дня…
