Петербург отказывается от негативного решения этого вопроса. Происходит некая метаморфоза. Смерть сопряжена в городе не со смертным грехом уныния, а с категорией вечности. Ведь изначально все постройки здесь делались из «вечного» материала – камня, а не традиционного русского материала – дерева. Даже кладбищенские деревянные кресты заменили мраморные или гранитные. Смерть была предметом для шуток начиная с XVIII века. Горожане, сетуя на петербургский климат, говорили: «Климат Петербурга таков, что большая часть петербуржцев, едва успев родиться, торопится поселиться где-нибудь в здоровой сухой местности: Богословское, Волково,
Смоленское, Шуваловское и другие разные места (читай – кладбища. –
Петербург подтвердил правильность концепции трёх миров – мира материального, в его архитектурном ландшафте, мира духовного – в его культурной составляющей – и мира знаков – в явных и тайных знаках времени и места.
Именно в Петербурге фундаментальная тройственность: пространство, материя и время – объединяются.
Заключённый в треугольник вечности глаз бога Гора – «Всевидящее око» – взирает на город с Александровской колонны и Казанского собора.
«Всевидящее око» является символом ясновидения, с ним связываются свет и мудрость. Масоны – «вольные каменщики» использовали символ «Всевидящее око» для напоминания о всепроникающем взгляде Божественного провидения.
Санкт-Петербург находится на одном меридиане с древнеегипетской Александрией, основанной Александром Македонским. В этом кое-кто находит влияние оккультных и сакральных знаний родины магии – Древнего Египта – на метафизику Петербурга. С появлением «Всевидящего ока» в пространстве города многие вспомнили старинное предание об Александре Македонском. По легенде, когда Александр Македонский оказался у ворот рая, навстречу ему выкатился глаз. Мудрецы положили на одну чашу весов все драгоценности, а на другую глаз, и эта чаша перевесила. Мудрецы объяснили: «Если на чашу весов положить все богатства мира, то и тогда человеческий глаз перевесит. Потому что человек никогда не бывает удовлетворен тем, что имеет». Но, когда вместо драгоценностей на чашу весов бросили щепотку пыли, она оказалась тяжелее глаза. То есть «пока человек смотрит на мир, его терзают желания. И лишь смерть, превращая человека в прах, лишает его глаза завистливой силы».
В то же время многие древние учения рассматривали глаз как место пребывания души. Через зрачки душа попадает в тело и покидает его. В глазах заключается особая гипнотическая энергия. Возрождение к новой жизни ассоциировалось с открытием глаз. Символ глаза несёт огромную силу и энергетику. Особенно заключённый в самую жёсткую геометрическую фигуру – треугольник. Хотя порой треугольник превращается из жёсткой в самую жестокую фигуру. В чём не раз пришлось убедиться обитателям Петербурга, в том числе и тем, кто далёк от метафизики и избегает всех проявлений оккультизма.
Но всё же тройка не стала кодовым числом Петербурга.
Четыре – ключ к пониманию замысла Петра I. Все начинания этого царя, в том числе вскидывание Святой Руси на дыбу реформ, сводились в конечном итоге к тому, чтобы отвергнуть абсолютные истины, сломать вечные формулы. Когда духовник Ивана III старец Филофей из Пскова в своём знаменитом «Сказании о белом клобуке» утверждал, что Москва – Третий Рим, а четвёртому не бывать, он основывался на православной общности
Москвы и восточно-христианского отпрыска Древнего Рима – Византии, а точнее, Рима Второго – Константинополя, или Царьграда. Основывая Санкт-Петербург, Пётр утверждал, что Четвёртый Рим возможен. Мало того, именно Первый Рим и Четвёртый Рим – Петербург связывает главное – имперская сущность. Ведь Москва никогда не была столицей империи. Присутствие Первого Рима в Риме Четвёртом – Петербурге виделось в триумфальных арках и колоннах, конных статуях, крестово-купольных соборах.
И Рим, и Петербург объединяла и близость к такому понятию, как рай.
Рим – это резиденция наследников хранителя ключей от райского чертога.
Санкт-Петербург – земное отражение небесного чертога.
Город как особое, а тем более метафизическое пространство – это прежде всего его архитектура. Именно архитектура, рождающая изначальное пространство города, сообщает ему свою неповторимую ментальность.
