– Кровь язычника, – раздался голос. Дрожащий, словно пришедший из самого жуткого кошмара, он нараспев произносил слова.
Альтаир развернулся туда, откуда донесся голос, когда он раздался вновь, на этот раз из другого места.
– Я знаю твое имя, грешник, – хмыкнул он. – Я знаю, зачем ты здесь. Господь привел тебя в мои когти. Бог даст мне силы переломать тебе кости.
Альтаир успел только подумать: «Когти? Неужели они у нее есть?», когда появилась Оракул. Она неслась на него из темноты, словно дервиш, длинные черные волосы развевались вокруг неё, она закричала. Когтей у неё не было – это были длинные ногти, которые, впрочем, были не менее опасны. Альтаир услышал свист, когда эти ногти пролетели у него перед лицом, и отскочил в сторону. Оракул присела, словно кошка, и, не отводя от него взгляда, зарычала. Альтаир удивился: он ожидал увидеть старуху, но перед ним была женщина… выглядящая благородно. Точно. Это наверняка та женщина, о которой рассказывал ему Варнава. Молодая и симпатичная девушка жила в замке, но после того, что с ней сделали тамплиеры, после того, как её заперли в тюрьме, у неё помутился рассудок. Она улыбнулась, обнажив ряд гнилых зубов и высунув язык. Хихикнув, она снова ударила его.
Начался бой. Оракул вслепую пыталась ударить асассина ногтями, и ей удалось пару раз зацепить Альтаира. Из порезов пошла кровь. Асассин пытался держаться от неё на расстоянии, чтобы иметь возможность контратаковать. Наконец, ему удалось заставить её отступить и загнать в угол – к столбу. Он отчаянно попытался удержать её, желая поговорить, но она вырывалась, словно дикий зверь. А когда Альтаир швырнул женщину на землю и уселся сверху, прижав нож к её горлу, она продолжала отбиваться, шепча: «Слава Господу. Я – орудие в его руках. Я его Палач. Я не боюсь ни боли, ни смерти».
– Когда-то ты была киприоткой, – сказал ей Альтаир, пытаясь удержать её. – Уважаемой женщиной. Какие тайны ты раскрыла этим дьяволам?
Осознает ли она, что, помогая тамплиерам, она предает свой народ? Или у неё есть важная причина так поступать?
– Я убиваю не бесцельно, – прохрипела она, внезапно успокоившись. – Мной руководит Бог. Я его орудие
Нет, подумал Альтаир. У неё нет причин. Она безумна.
– Что бы тамплиеры ни сделали с тобой, госпожа, они причинили тебе зло, – проговорил он. – Прости меня.
Это был акт милосердия. Он убил её, а потом сбежал из этого жуткого места.
Вернувшись в убежище, Альтаир открыл дневник и написал: «Почему мы инстинктивно полагаемся на насилие? Я изучал отношения между видами. Врожденное стремление выжить заставляет нас убивать других. Почему мы не можем жить в мире? Многие верят, что мир создал Бог, но мне кажется, его создал безумец, помешанный на смерти, разрушении и отчаянии».
А еще он написал о Яблоке: «Кем были Те, Кто Пришел Раньше? Что привело их сюда? Что заставило уйти? И что это за артефакты? Послания в бутылке? Инструменты, которые должны помочь нам? Или мы сражаемся за контроль над мусором, оставленный ими, принимая сломанные игрушки за священные реликвии?»
Альтаир решил отыскать Шалима. Он теперь тоже разыскивал Марию, и Альтаиру хотелось быть поблизости, если Шалим окажется быстрее.
Но в данный момент Шалим не особо утруждал себя поисками. Маркос сообщил Альтаиру, что у Шалима было мало общего с отцом, лишь то, что они оба служили тамплиерам и обладали тяжелым нравом. Недостаток религиозного рвения у Шалима компенсировался любовью к вину и шлюхам. Отыскав Шалима, Альтаир в этом убедился. Держась на безопасном расстоянии от него и двух его телохранителей, асассин увидел, что они шествуют по улицам Кирении, словно трое деспотов. Они отчитывали простых людей и торговцев, оскорбляли их, отнимали товары и деньги и намекали на то, чтобы куда-то наведаться.
Скорее всего, в бордель. Альтаир увидел, как Шалим и его люди подошли к двери, возле которой какой-то пьяница лапал одну из шлюх. Он был либо глуп, либо слишком пьян, чтобы понять, что Шалим далеко не в духе, потому что поднял кожаный бурдюк и приветствуя тирана воскликнул:
– Выпьем, Шалим!
Шалим не остановился. Он с силой ударил пьяницу по лицу, так, что тот головой ударился о стену. Кожаный бурдюк упал, а пьяница сполз по стене на землю. Голова у него повисла, волосы были покрыты кровью. Шалим рывком схватил шлюху за руку.
Она попыталась сопротивляться.
– Шалим, прошу, не делай этого!
Но он уже тащил её с собой и, оглянувшись через плечо, приказал своим людям:
– Развлекайтесь. И приведите мне пару девок, когда закончите.
Альтаир понял, что достаточно увидел. Шалим явно не собирался искать Марию, и сам он, Альтаир, не найдет её, если пойдет следом за Шалимом. Поэтому асассин вернулся к рынку, где отыскал Маркоса, который, заложив руки за спину, бесцельно бродил между прилавков, ожидая Альтаира.
– Мне нужно подобраться к Шалиму, – сказал Альтаир Маркосу, когда они укрылись в тени. Со стороны они выглядели, словно два торговца, спрятавшиеся от палящего солнца. – Если он не только груб, но и глуп, я смогу кое-что выведать у него.
