Альтаир сражался, думая о Марии и тех, кто погиб по вине тамплиеров, но потом отмел эти воспоминания, превратив их в жажду мести. Одновременно он ощутил, как сомнения покидают его. Улыбка исчезла с лица Бушара. Альтаир дрался молча, в отличие от гранд-мастера тамплиеров, который кряхтел от напряжения и разочарования. Руки Бушара слабели, и он стал промахиваться. С него лился пот, потеря крови давала о себе знать. Бушар обнажил зубы.
Альтаир снова ударил, попав противнику по лбу. Теперь кровь заливала Бушару глаза, и тот вытер её перчаткой. Гранд-мастер едва мог поднять меч, он ссутулился, ноги ослабели. Он тяжело дышал, пытаясь сквозь кровавую маску разглядеть асассина, но видел только неясные тени. Он проиграл, а значит погиб.
Альтаир не собирался с ним играть. Опасность миновала. Альтаир убедился, что Бушар не притворяется, и лишь потом пронзил его мечом.
Бушар повалился на землю, а Альтаир опустился рядом с ним на колени. Тамплиер посмотрел на него, и Альтаир увидел в его глазах уважение.
– Ты… верен своему Кредо, – прошептал он.
– А ты забыл своё.
– Не забыл… расширил его границы. Большинство даже не подозревает, насколько сложно устроен мир. Если бы ты, ассасин… если бы ты умел не только убивать, то бы понял нас.
Альтаир нахмурился.
– Избавь мен я от своих нравоучений. И знай, что я лучше погибну, но никогда не позволю Яблоку, Частице Эдема, попасть в чужие руки.
Когда он сказал это, то спиной ощутил тепло, будто Яблоко услышало его.
Бушар иронически улыбнулся.
– Береги его, Альтаир. Со временем… ты придешь к тем же выводам, что и мы…
И он умер. Альтаир закрыл его глаза, когда здание вдруг содрогнулось. На асассина посыпались осколки. Пушечный залп. Тамплиеры стреляли в архив. Просто великолепно. Они решили ничего после себя не оставлять.
Альтаир подошел к Марии и помог ей встать. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и между ними словно проскочила молния. Потом она потянула его за руку, и они вместе выбежали из комнаты под залпы пушечных орудий. Альтаир обернулся как раз в тот момент, когда две великолепные колонны треснули и обрушились, огромные каменные осколки разбились о пол. А потом они снова бежали, перескакивая через две ступеньки, наверх, прочь от рушащегося архива. Здание сотряс еще один взрыв, и на лестницу обрушились камни, но Альтаир и Мария не останавливались, пока, наконец, не добрались до выхода.
Ступени под ними обрушились, и Альтаир едва успел вскарабкаться на площадку перед дверью и втянул следом Марию. Толкнув дверь, они вышли наружу. В этот момент раздались новые залпы, окончательно обрушивая здание. Альтаир и Мария прыгнули вперед.
Несколько минут они лежали на земле, тяжело дыша и радуясь, что они живы.
Потом, когда последние корабли тамплиеров скрылись за горизонтом, увозя с собой архив, Альтаир и Мария пришли в порт Лимассола. Солнце медленно тонуло в море.
– Я пожертвовала многим, чтобы вступить в ряды тамплиеров, – после долгого молчания сказала Мария.- Но теперь служение Ордену и всё, что связывало меня со Святой землей, утратило смысл. Не знаю, нужно ли мне пытаться что-то вернуть.
– Ты вернешься в Англию? – спросил Альтаир.
– Нет… Я уже слишком далеко от дома, так что отправлюсь в путешествие на восток. Возможно в Индию. Или на край света… А ты?
Альтаир задумался, наслаждаясь близостью к ней.
– Когда-то, когда был жив Аль Муалим, мне казалось, что я живу на грани, и что мой единственный долг – привести остальных к этому же пределу.
– Когда-то я тоже так думала, – согласилась она.
Альтаир вытащил из мешка Яблоко и поднял его.
– Этот артефакт ужасен, но в нем заключены чудеса… Я бы хотел узнать о нем как можно больше.
– Ты ступаешь по краю, Альтаир.
Он кивнул.
– Знаю. Меня погубило любопытство, Мария. Я хочу встретиться с лучшими учеными, изучить библиотеки всего мира, узнать все тайны природы и вселенной.
– И все за одну жизнь? Немного самонадеянно…
Он усмехнулся.
– Кто знает. Возможно, одной жизни вполне достаточно.
– Возможно. И куда ты направишься?
Альтаир улыбнулся ей, осознав, что хочет, чтобы Мария всегда была рядом с ним.
– На восток, – ответил он.
Иногда Маффео странно на меня смотрит. Словно он мне одновременно и верит, и считает, что я что-то от него утаиваю. Пока я рассказывал ему историю Альтаира, он несколько раз бросал на меня подобные взгляды. Смотря, как кипит жизнь на рынке Масиафа, наслаждаясь прохладой катакомб под цитаделью, прогуливаясь вдоль крепостной стены и наблюдая за тем, как кружащие над долиной птицы изредка пикируют вниз, он иногда смотрел на меня, будто хотел сказать: «Что ты скрываешь от меня, Никколо?»
Правильный ответ, конечно, «ничего». Я уж не говорю о том, что и меня самого терзали неугасающие подозрения, что, в конце концов, история эта должна к чему-то нас привести, и что Альтаир неспроста рассказывал мне всё это. Может она приведет нас к Яблоку? Или к дневникам Альтаира? Или к Кодексу – книге, в которую он записал самые значимые свои открытия?
