Пускай дом у Тимура просторный и удобный — он именно удобный, там все очень продумано, — только мы с Богданом там всего лишь гости. Как бы ни убеждал меня Тимур.
Так будет проще справиться, если у нас ничего не выйдет. Почему-то в то, что не выйдет, верится охотнее.
Арсанов может передумать, мы можем не ужиться, дети могут начать конфликтовать — уж я-то насмотрелась в саду на детские истерики!
Только в глубине души я прекрасно понимаю, чего боюсь — не того, что Тимур извинится и скажет, что погорячился с предложением. Даже не того, что дети начнут нас ревновать: Соня отца, а Богдан меня. Это всего лишь предсказуемая детская реакция.
Я боюсь близости с Тимуром. Просто дико боюсь. До мурашек.
У меня больше никого не было после Роберта. Я почти сразу забеременела, а когда родился Бодька, мне было не до отношений с мужчинами. И это не значит, что их не было вокруг. Их не было в моей жизни.
Я сама сознательно избегала ухаживаний и флирта. Отказывалась от знакомств и свиданий. Возможно, потому что Богдан требовал много внимания, но главным было то, что я сама в них не нуждалась.
Роберт оказался слишком сильным разочарованием, чтобы у меня возникло желание еще раз кому-то открыться или довериться. Но действия Арсанова чем-то напоминают мне цунами. Он с легкостью смыл все мои предубеждения как гигантская волна смывает города.
Я понимаю, что долго не выстою. И вопрос не в том, сколько я продержусь, а в том, насколько разрушительным может оказаться для меня возможная неудача.
Смотрю на себя в зеркало в ванной. Я уже готовлюсь зализывать раны, даже не начав отношений с мужчиной.
Самая действенная стратегия, лучше не придумаешь.
Так может… Может и правда согласиться на его предложение? Если я сама буду уверенней себя чувствовать. Ведь мне не нужны деньги Тимура, я хочу семью. Такую, о которой мечтала. Даже когда Богдан родился, все равно мечтала.
Может, я потому и отказывалась от знакомств и ухаживаний, чтобы дождаться своего «мужчину с ромашками»?
Улыбаюсь, когда упаковываю ромашки в непромокаемый пакет. Надеюсь, у Арсанова найдется в доме подходящая ваза.
— Я готова, — говорю Александру.
Он с легкостью подхватывает сумки и идет к выходу. Я несу ромашки — никому их не доверю! Саша спускается вниз, а я закрываю квартиру и иду следом. Когда выхожу из подъезда, он уже складывает сумки в багажник.
Внезапно дорогу преграждает темный силуэт и хватает меня за руки.
— Полина, мы должны поговорить.
Я сначала испуганно ойкаю, но разглядев хмурое лицо, раздраженно пожимаю плечами.
— Роберт, я же тебе сказала…
Что я сказала, Роберт дослушать не успевает. Он исчезает, и вместо него я вижу возмущенное лицо Александра.
— Полина Александровна, простите, я спиной стоял, не сразу этого хмыря заметил.
— Эй ты, совсем оборзел? — Роберт сидит на земле, подозрительно обхватив себя за локти.
— В следующий раз оторву их к… — Саша не договаривает, лишь сплевывает. — Чтобы я тебя здесь больше не видел, понял? Идите в машину, Полина Александровна.
Я не иду, бегу. Запрыгиваю на сиденье, Александр закрывает дверцу и садится за руль.
— Спасибо, Саша, — застегиваю ремень безопасности и пытаюсь выровнять дыхание.
— Это еще Тимур Демидович не видел, — ворчливо отвечает тот и заводит двигатель. — Был бы ему тогда…
Он снова не договаривает, мы вдвоем поворачиваем головы и смотрим на дорогу.
Это реально был лучший из вечеров за последние… да, наверное, за все эти годы. Тимур понимал, что Полина вернется, куда она денется, если здесь ее сын? И все равно переживал, как мальчишка.
Соня проснулась и собралась поныть, но Тимур сыграл на опережение.
— Сонь, послушай, — он присел на стул возле ее кровати, — у меня к тебе серьезный разговор.
Дочка подобралась и сдвинула бровки, при этом снова напомнив Арсанову Полинку. Неслабо он запал на девушку, раз в собственной дочери теперь все время мерещатся ее черты.
— Как ты смотришь на то, чтобы Богдан стал твоим братом? Я предложил Полине выйти за меня замуж и хочу его усыновить.
— Папа, — настороженно спросил его ребенок, — а я?
— Ты останешься моей дочерью, — немного растерянно ответил Тимур, но Сонька его перебила.
— Я не о том, пап! Полина Александровна согласится, чтобы я стала ее дочкой тоже? Ты ее спрашивал?
— Конечно, Сонь, она так обрадовалась… — Тимур не договорил, потому что дочь прыгнула ему на шею, крепко обхватив руками.
— Папочка, это правда, да? Правда? Она будет моей мамой? Она согласна?
Тимур закашлялся и ничего не ответил. Только кивнул несколько раз, прижимая к себе ребенка.
Богдана к Соне не пустил, чтобы тот не заразился. Он, как и обещал, принес мальчика на второй этаж в гостевую комнату. Здесь они пока поживут с Полиной.
Недолго. По крайней мере, Тимур на это очень рассчитывал.
— Пока ты будешь в клинике, сделают твою комнату, — сказал он Богдану. — Ты как раз выберешь, какая понравится. Придет дизайнер и покажет тебе варианты.
— А мама не обидится, что останется в комнате одна? — спросил Бодька.
