Я подошёл к торговому центру, такому родному и такому далёкому. Я вспомнил девушку привозящую капкейки в кафе, припомнил, как в то время почти не спал − надо было ещё учиться, сидеть в библиотеке, что, положа руку на сердце, я делал всё реже и реже – как только я начал чувствовать отчуждение на кафедре, так всё меньше уделял времени учёбе. Я вспоминал слова Тони. Они стучали во мне всю последнюю неделю. А верно: отпускали на сессию, отпускали на военные сборы летом… Хорошо, что я в бейсболке – я натянул капюшон: прошёл всего год, наверняка меня узнают, станут болтать, спрашивать, как дела. Я совсем не в настроении отвечать, как у меня дела. Когда всё не ахти, все предпочитают врать, что всё окей, и мне придётся улыбаться, уверять, что всё норм и прекрасно. Мне нужна Оксана. Я прошёл мимо нашего отсека. Да! Оксана на месте. Остаётся караулить в том кафе на входе, куда девушка-красавица привозит капкейки. Я решил написать маме. Дома она сейчас? Или после работы махнула к бабушке обмусолить по сотому разу переезд – самый важный в жизни всех нас шаг. Наверняка в Италии есть кафедра славянских языков, мечтал я. Выучить итальянский и − вперёд. И не зацикливаться на кучке старорежимной профессуры, двигающей желваками при любом успехе других, какие-то царьки, подбирающие в аспирантуру не по уровню знаний, а по покладистому характеру.
Сидел в едальне и смотрел на людей. Время бизнес-ланча, кафе было почти полным. Люди в принципе были как люди, молодые и улыбающиеся, если вместе, сосредоточенные, уткнувшиеся в экран гаджетов, если одни. Один перец так вообще с ноутом зависал. Я пришёл – он сидел, я уходил − он всё сидел. А я провёл в кафе часа полтора. Я всё ел и всё думал: зачем Владимир в кружке? Что это значит? Этот парень-старичок подрабатывает курсовыми и квалификационными работами. Он целый день в этом подвале. Он замороченный, но активный такой, разговорчивый, простодушный, видно, что душа древнерусская. Да все там в кружке были приятными людьми, книжными червями, но вот руководитель тоже обиделся на меня. Зачем Владимир об успехе Староверова кружковцам рассказал, о денежном эквиваленте успеха? Может быть, Староверов сказал ему, что я работаю у него? Но как тогда быть со статьёй «Клиент доведён до обморока». Не-ет. Владимир знает, что я не работаю с отцом. Но почему-то объявляет во всеуслышание, что я работаю. Может он считает, что стыдно работать в салоне связи? Может поэтому он и раструбил, чтобы меня вышибли? Но это за гранью.
Я собрался написать Тоне, но решил написать, когда всё выясню – освобожусь и встречусь. Чтобы не волновать. Надо выяснить всё до конца, надо встретиться с Оксаной и Инной − той девушкой, которая принимал меня на работу и которая увозила с корпоратива Баскервиля. Инна мне нужна, вдруг, что-нибудь расскажет?
Стемнело, я вышел из кафе и стал прохаживаться у бокового входа. Там всегда много людей курят. Оксаны не было. Я вдруг подумал: а если она увидит меня у бокового и пойдёт домой через главный? Зачем я столько ждал? Только время убил. Я зашёл в салон. Оксана посмотрела на меня пустыми глазами бывалого продавца, а потом узнала и обрадовалась:
− Антоний!
− Привет Оксан!
− Навестить кого-то?
− Тебя. Я на улице подожду.
− Нет, нет. Я Владика попрошу. Владик! – она обратилась к молодому человеку сытенькому и очкастенькому, таких больше всего любят клиенты, они таким доверяют. Когда я стал управляющим, приезжал тренер. Он сказал что по статистике опросов худые вертлявые служащие не вызывают доверия у клиентов. Владик улыбался улыбкой новичка, старающегося угодить.
− Оксан. А касса?
−Подожди тогда.
− Где ждать?
− Где всегда.
− Тебе повезло, Владислав, – сказал я, и поймал на себе испуганный взгляд. − Ага. Значит, в курсе событий, сидит в служебной беседе…
