Я не стал углубляться, у непосвящённых моя тема вызывает исключительно раздражение, я рассказал о символистах, об их журнале, об их модерновых шрифтах и гравюрах с креном в Средневековье. Она слушала с интересом, можно сказать внимала, особенно её поразила био Перовской. Она впервые слышала о символистах. Но я уверил, что она бы стала музой сразу всех, очаровав самого Брюсова.
− Он похож на рысь, а в тебе есть что-то кошачье. Вы бы обязательно понравились друг другу.
− Ты говоришь так, как будто это возможно, − грустно улыбнулась Инна.
− В знаках, Инн, нет ничего невозможного. Они сквозь время и объединяют. Брюсов сидел в белом кабинете за чистым столом. Он дисциплинировал себя, создавал фейки, сейчас бы сказали ботов, а все стихи писал сам за всех своих ботов. Ну напивался он иногда в гостях. Но не суть. Он создал направление, понимаешь?
− Почему тебя это так восхищает?
− Меня восхищает всё, где есть ограничения. Ограничения идут всегда на пользу делу, не дают рассеиваться, рассыпаться…
Мы просидели у Москвы-реки до темноты. По серой воде бежали теплоходы с глупыми людьми на верхних палубах. Эти люди глазели на набережные, на нас и дома на другом берегу. Когда к выходу потянулись косяки велосипедистов, скейтбордеров и самокатчиков, мы ворвались в общий поток. Когда прикрепляли велики, она спросила, обращаясь к велосипеду:
− Хочешь расслабиться, отдохнуть?
Я молчал. Я не знал, что говорить, я всё прекрасно понимал.
− Я тебя потеряла на три года. Больше-то не свидимся…
«Свидимся» − слово-то какое!
− Ты серьёзно?
− Абсолютно серьёзно. Я была не свободна, теперь всё иначе, всё поменялось. А у тебя, наверное, девушка?
После этого вопроса я начал её подозревать. И как я мог расслабиться? Подослали?
− Да. У меня девушка
– Повезло ей. Она там, в твоём городе?
− И тут, и там.
− То есть? На работу, что ли, в Москву ездит? − наверное Инна когда-то так ездила.
− Инна! Я не на собеседовании.
− Понятно. При деньгах наверное… − сказала она, встряхивая волосами, они искрились в свете фонарей. Мы подошли к стоянке, к её машине.
А ведь я мог встретиться с Тоней сегодня, но когда смотрел мульт, отложил звонок до вечера – всё равно она днём учиться… Инна садилась в машину, я молча смотрел, собрался помахать на прощание. Она села за руль и сразу вышла:
− Я тебе совсем не нравлюсь? – она меня буквально припёрла к стенке.
− Очень нравишься. – А она чем-то сильно расстроена и кажется искренна.
− Может у тебя денег нет? Ты же безработный?
− Ну что ты, Инн.
− Прокатимся, а? Ты любишь гонять по Москве?
И я сел в машину.
Я наслаждался наступающей осенью, тёплой погодой, относительно свободными дорогами – все убегали из душной бензиновой столицы. Не жаркая, но ясная погода начала осени! Как я любил это время, пока жил в Москве, а сейчас так озабочен загадками, что не заметил осени, её приближение, её будущий расцвет. Инна предлагает развлечься. Почему бы и нет. Сейчас найдём кафешку, она начнёт грузить проблемками, плакаться. Вроде не похожа на такую. Оксана грузила немного, в Мирошеве некоторые девчонки из торгового центра любили поболтать о личном после работы, пока сидели за столиком. Я вызывал доверие. Снова вспомнилась Тоня. Но я отогнал от себя мысли о ней. Она куплена с потрохами и приплела эту историю с видениями – ну как я мог поверить в такой бред, ну реально же бред воспаленного ума. Инна вела машину и молчала, шлейф необыкновенных духов щекотал ноздри. Я подумал: Тоня далеко не красавица, но я её любил, даже и сейчас любил. Я скучал по ней, ужасно скучал именно в этот момент. Но Инна манила, отсутствие жеманства, прямота − она манила нереально. Я хотел быть с Инной сегодня вечером, сегодня ночью. У меня будет завтра ещё день, я встречусь с Тоней завтра и выскажу ей все свои догадки, пусть опровергнет или подтвердит. Она не посмеет мне врать. Впрочем… я уже ни в чём не уверен.
Мы провели с Инной не только это вечер, но и ночь, и следующий день. Утром в воскресение мы расстались. В понедельник утром я должен быть у Жорыча.
Мне было неловко, что Инна ночевала у меня. Я дал коменданту немного денег, чтобы не арендовать двухместную комнату. Он кивнул понимающе. Охранник лично отогнал Иннину машину в самый угол гостиничной стоянки, он понял меня «как мужик мужика». Охранник, не скрывая, пялился на Инну, а она выходила пообщаться к нему вниз и устраивала допрос с пристрастием: образование, работа, зарплата, семья. Инна ко всем проявляла какую-то профессиональную заинтересованность, она везде чувствовала себя спокойно и уверенно. Она вряд ли любила меня, но утверждала, что просто обожает. Я её обожал, я её любил, почти любил… я подумывал рассказать ей о Тоне, но передумал, да она и не спрашивала о ней больше. Я действовал, как бы назло Тоне. Я оправдывал себя тем, что Тоня не узнает об этом, и что вряд ли кто-нибудь на моём месте не воспользовался ситуацией, когда девушка сама напрашивается. Если только Печорин какой-нибудь, или Онегин.
