Лето по погоде было совсем не радостное, клубника гнила. Яблони у нас в этом году отдыхали, цветы на кустах смородины побили майские заморозки, с грибами пока было неясно, но надеялись на осень. Бабушка на даче скучала от нечего делать, обсуждала мои приключения с поступлениями.
− Не жалеешь? – спросила бабушка?
− Бабушка! Я кредит за два месяца погасила!
− Это само собой, Тоня. Это подарок судьбы, с заготовками всё плохо.
− Но ждём овощей.
− Ждём овощей. Ну а если не брать в расчёт оплату, не жалеешь?
− Не жалею, бабушка. Дедушка бы не пережил такой моей оценки по черчению.
− Кстати, ты помнишь: они обещали тебе поступление в любой из тех институтов, куда ты сдавала, независимо от результатов.
− Нет, бабушка. Я в свой универ. Они меня знают, узнали, когда я документы подавала, а после забрала. Не хочу в другие места.
− Кто-то из-за тебя сильно пострадает, а может и заболеет… Останется без работы.
− Ну… пойдёт мыть квартиры, как и я.
− Циничная ты стала, Антонина.
Бабушка посмотрела на меня с осуждением, она жалела работников приёмной комиссии. В глубине души она считала, что торговать и убираться стыдно. Но только в глубине души. Бабушка привыкла к другой жизни. Думаю, она и на дачу переселилась после смерти дедушки, чтобы не видеть эту новую жизнь. Я же очень ценила наш бизнес, всех клиентов. Я чувствовала себя холопом, но не очень страдала, ну а что тут поделать: ни внешности, ни денег, даже машину пришлось папе продать. Зато мы скоро выплатим кредит, тогда станет полегче. Я всё видела в том августе в розовом свете. Я буду учиться тому, что мне нравится, я буду стараться, и поступила я сама, натренировали по рисунку тайные работодатели, спасибо им за это… Я жила будущим. Я буду стараться. Вокруг меня будут творческие люди, вдруг я буду общаться. А вдруг я в универе найду свою любовь… Мне так хотелось, чтобы у меня кто-то появился.
Настали новые времена. Я училась, я участвовала в праздниках университета, но осознавала себя полным ничтожеством на занятиях по живописи, на черчении я блистала, но перед кем? Черчением мы занимались полгода, вела его деканша, по специальности учитель изо и черчения. То есть черчение было для общего ознакомления, чертили то, что дедушка заставлял меня чертить в начальной школе. Единственный плюс – это архитектурные шрифты, которые я освоила все, чем поставила в неудобное положение сокурсников – они-то еле-ле один шрифт представили на зачёт. Композиция шла получше живописи, но не блестяще – у меня не хватало как всегда фантазии. Если не считать тройки по живописи и лишения из-за неё стипендии, училась я спокойно, общалась с сокурсниками, почти все бюджетники были вполне себе нормальными, даже хорошими, правда любили аниме, а я была практически не в курсе этих мультиков и комиксов, но думаю, что совсем ничего не потеряла. Живопись мне нравилась, но очень было сложно. Акварель, шершавая специальная бумага. Я старалась, но стараться в творчестве бесполезно, можно хоть обстараться, не спать ночами, писать сутками, всё равно ленивый, но способный получит пять на зачёте, а ты, роботоспособный, но бесталанный, вымучаешь свой «уд». Этим хорош универ третьего ряда. Если стараешься, тратишь время, то вполне себе реально даже без способностей, а только трудом выгрызть «уд» и «хор». В свободное от учёбы время я по-прежнему мыла полы, и кроме этого стала подрабатывать тайным клиентом. Тайный клиент – именно так называлась моя секретная неофициальная подработка, работой это назвать было нельзя, это всё было разово, от случая к случаю. Почему секретная, да потому что я никому о ней не рассказывала.
В свободное от учёбы время я по-прежнему мыла полы, и кроме того стала подрабатывать тайным клиентом. Тайный клиент – именно так называлась моя секретная неофициальная подработка, работой это назвать было нельзя − всё происходило разово, от случая к случаю. Почему секретная, да потому что я никому о ней не рассказывала.
В апреле я мыла полы у подруги чертёжницы − моего бывшего репетитора по черчению. Все её знакомые были приятными, но строгими старушками, точнее старушками их назвать было нельзя, они красились, одевались, цокали каблучками, посещали косметолога, они были холёные, старели красиво и не жалели денег на массажистов; когда убиралась на полках, я то и дело видела незнакомые мне, но очень красивые коробочки с масками и прочей дребеденью для кожи лица, декольте и пяток. После одной из таких уборок, я вышла на улицу с мешками мусора. Во дворе стояли контейнеры для раздельного мусора, и вот я разделяла его, выбрасывала – бумагу отдельно, пластиковые бутылки и вёдрышки из под мёда раздельно, стекло тоже отдельно. Дальше шла на соседнюю помойку – пихать в вонючий переполненный мусорный контейнер всё остальное. Тут ко мне и подошёл мужчина. Я посмотрела на него, он улыбался.
− Я от хороших знакомых, – объявил он. На маньяка не похож. Одет в стёганую куртку, абсолютно незапоминающееся лицо.
