– Не будем гадать, а воздадим должное тушеной баранине, с которой – чувствует мой нос, – слуга стоит уже у нас под дверью.
После завтрака Арсен побрился перед небольшим тусклым зеркальцем и начал одеваться. Дорогая одежда, раздобытая людьми воеводы Младена, была тесновата ему, зато хорошо подчеркивала стройную фигуру и крепкие мышцы плеч.
– Ну и купец! – усмехнулся Драган. – Настоящий Самсон! Непривычно видеть торговца с выправкой воина.
– Тсс! – подморгнул ему Арсен, подкидывая на ладони туго набитый деньгами кошелек. – Вот веское доказательство того, что я купец. Спасибо воеводе, не поскупился!.. Ну, а на случай чего надо иметь при себе и кусок острого железа. Признаться, к нему я больше привык, чем к золоту. – Он пристегнул к потайному поясу небольшой кривой ятаган в мягком сафьяновом чехле, утонувший в широких складках шаровар.
Послышался скрип ступеней, и в комнату вошел хозяин хана:
– Мир вам, правоверные! Я рад видеть вас в добром здравии.
– Благодарю, ага-джан, – ответил Арсен. – Мне приходилось останавливаться во многих ханах, но такого гостеприимства, как у тебя, не встречал нигде. С этих пор все мои друзья и я будем останавливаться только здесь!
– Твое мнение, почтенный Асан-ага, неизмеримо возрастет о твоем покорном слуге, когда ты узнаешь, какую радостную весть я принес… – расплылся в улыбке старый турок.
– Что, схватили тех разбойников? Вернули мое добро?
– К сожалению, нет. Но тебя приглашает к себе каймакам Каладжи-бей. Он желает из первых уст услышать о нападении гайдуков на купеческий обоз.
– Всего-то? – Арсен изобразил на лице разочарование, хотя и обрадовался такому повороту событий.
– Разве этого мало? – удивился турок. – Не каждого чужеземного купца, даже правоверного, наш каймакам удостаивает такой высокой чести… Но буду с тобой откровенен: не в нем сила. Мне стало известно, что там будет и Сафар-бей – гроза гяуров, славный защитник ислама!..
– Он сможет помочь мне в моей беде?
– Ну конечно! Сейчас вся военная власть в околии в его руках. Достаточно одного его слова, и на поиски твоего обоза выступят сотни аскеров… А это что-нибудь да значит!
– Тогда я и вправду очень благодарен тебе, почтенный Абди-ага, за такую весть. Постараюсь воспользоваться твоим советом.
– Желаю успеха. И не забудь, что это я приложил немало усилий, чтобы Каладжи-бей поскорее узнал о твоем несчастье и заинтересовался им.
– Я не забуду этого, Абди-ага. Если только мне возвратят мой обоз, ты получишь штуку лучшего гданьского сукна на жупан и шаровары…
– Заранее благодарствую за любезность. И советую, торопись: паша ждет.
Абди-ага вышел.
Арсен посмотрел на Драгана:
– Кажется, все складывается к лучшему. Нужно идти.
На площади, перед конаком, толпились, тихо переговариваясь, военные и гражданские чиновники. А в отдалении стояли мрачные, чем-то обеспокоенные горожане. Их было так много, что казалось, сюда собрались все жители города.
Когда Арсен и Драган подошли к дверям, дорогу им заступили два аскера:
– Входить нельзя!
– Но меня пригласил паша Каладжи-бей, – удивился Арсен. – Как же так?
– Твое имя?
– Купец Асан-ага.
– Сейчас. – И один из аскеров исчез за дверями.
Вскоре он вернулся в сопровождении слуги, который пригласил «купца» следовать за ним. Драган остался на площади.
По деревянным скрипучим ступеням Арсен со слугой поднялись на второй этаж и вошли в большой зал, где отдельными группками стояли и беседовали друг с другом десятка два нарядно одетых людей.
Слуга низко поклонился и громко объявил:
– Купец из Ляхистана[97] – Асан-ага!
Арсен шагнул вперед и тоже поклонился:
– Мир дому твоему, светлейший паша Каладжи-бей! Приветствую и благодарю тебя за приглашение, я рад предстать пред очи твои и усладить свой слух твоими мудрыми речами!
Разговоры сразу прекратились, и все присутствующие уставились на злосчастного купца, о котором только и говорилось в городе со вчерашнего дня.
Паша Каладжи-бей, каймакам Сливенского округа, невысокий носатый толстяк, несмотря на свою тучность, быстро вышел на середину зала и остановился перед Звенигорой. В отличие от гостей, он был одет по-домашнему: в черный шелковый халат, подпоясанный тонким шелковым поясом с цветными кистями на концах. Его седые косматые брови от удивления поползли вверх: он не ожидал, что какой-то там купчишка из далекой варварской страны сумеет так тонко ему польстить. А лесть в высших кругах Османской империи считалась признаком хорошего тона и ни у кого не вызывала осуждения и отвращения. От удовольствия выпученные карие глаза паши заблестели.
– Я рад приветствовать в своем доме купца из дружественного нам Ляхистана! Мы слушали, что нашего друга постигло несчастье: все его имущество захватили разбойники. Я и мои друзья искренне сочувствуем тебе… э-э-э… высокочтимый… э-э-э…
– Асан-ага, – подсказал «купец».
Паша кивнул головой и заговорил снова:
– Я приложу все силы, чтобы покарать разбойников…
– И возвратить мне мое добро, – вставил Арсен.
Но паша сделал вид, что не расслышал этих слов.
