– Это наш заклятый враг! Фанатичный приверженец ислама и опытный воин. Всего два года возглавляет он здесь отряд янычар, а беды натворил больше, чем многие турецкие воеводы за двадцать лет. Сжигает села… убивает всех, на кого падает подозрение в связях с нами, беспощадно расправляется с захваченными в полон гайдуками. Мы давно за ним охотимся, но безуспешно. Это хитрый и коварный враг! Хорошо владея болгарским языком, он часто сам переодевается крестьянином, ходит по базарам, выслеживает, подслушивает неосторожных горцев, а потом внезапно налетает со своими головорезами на селения и все предает огню… Я уверен, что про Момчила он тоже что-нибудь пронюхал. Момчил – мой давний друг, мои глаза на побережье, моя надежная рука там… Я всегда знал, сколько войск и когда турки перебрасывали морем. Через Момчила мы получали от дубровницких купцов порох, свинец и фузеи…[89] Теперь старик схвачен. Его смерть тоже будет на счету Сафар-бея!.. Этому негодяю надо… – Воевода резко взмахнул рукой, что могло означать только одно – снять голову с плеч.
– Понимаю, – сказал Арсен.
– Но главное твое задание, Арсен, дорогой мой другар, освободить Златку… Об этом надо думать прежде всего…
– Подождите!.. У меня есть еще одна просьба! – На пороге стояла Анка. Она вошла тихо и, очевидно, слышала конец беседы. – Много лет прошло с тех пор, как выкрали наших детей. Теперь мы узнали о Златке. А Ненко?.. У меня до сих пор еще теплится надежда, что я когда-нибудь встречу нашего Ненко… Он жив! Чует мое материнское сердце… Может, удастся, другар, встретить кого-нибудь еще, кто помнит негодяя Гамида, расспроси осторожно о той давней истории. Вдруг да найдется и след сына…
Воевода нахмурился и отошел к окну. Анка остановилась перед Арсеном.
– Я постараюсь узнать, пани Анка, – тихо сказал казак. – Но прошло столько лет…
– Не думай, что мы не искали его! – Женщина побледнела, глаза ее затуманились. – Младен не жалел ни сил, ни денег… Однако ничего определенного мы не узнали. Гамид словно в воду канул. А с ним исчезли и дети… Единственная весточка дошла к нам от одной старой ахчийки[90] из Ямболя. Она рассказала, что однажды в харчевне ее хозяина остановился молодой чорбаджия со свитой. С ним было двое детей, которых он приказал ей искупать… Девочка тихо сидела в уголке и испуганно, как затравленный зверек, смотрела на чужих людей, а мальчик все время плакал, отбивался от всех, отказывался есть и был очень грязный. Старушка уговорила мальчика раздеться и посадила в корыто, начала купать. Когда турок на минутку вышел, она спросила мальчика, как его звать. «Ненко», – ответил тот. Но в это время вернулся со двора чорбаджия и приказал замолчать. Так ахчийка и не успела узнать у мальчика, кто они и откуда. Однако хорошо запомнила: у мальчика на правой руке, ниже локтя, три белых шрама… Такие шрамы были у нашего Ненко…
Голос женщины задрожал, она замолкла. Воевода обнял ее за плечи, утешая, и незаметно подал знак Арсену, чтобы он оставил их.
На следующий день на перевале Вратник появился большой купеческий обоз. Взмыленные кони с натугой тянули тяжелые крытые возы. Возницы то подбадривали усталых животных криками, то хлестали кнутами.
Впереди обоза, удалившись шагов на сто, ехали два всадника. Это были Арсен и Драган. Но их трудно было узнать: Арсен переоделся богатым львовским купцом-турком, на боку у него – кинжал и два пистолета, искрящихся на солнце перламутровыми рукоятками. Драган одет скромнее, широкие поля шляпы затеняют худое загорелое лицо, в руке – тяжелая дубовая палица.
Узкая каменистая дорога круто поднималась вверх. По обеим сторонам мрачной стеной стояли сосновые и еловые леса. Зеленая тишина, напоенная густыми запахами трав и смолы, дышала тревожным покоем, заставляла путников внимательнее всматриваться в густые заросли.
– Скоро? – спросил Арсен.
– Сейчас уже перевал, – ответил Драган. – За этим поворотом нас ждут. А застава стражников чуть дальше… Услышат стрельбу – прибегут.
Несколько минут спустя обоз достиг вершины перевала. Здесь было просторно. В одном месте дорога расширялась настолько, что образовалась большая площадка, поросшая вереском и загроможденная мелкими камнями. Слева площадка заканчивалась крутым обрывом, справа стоял непроходимый ельник.
– Здесь, – сказал Драган и, приподнявшись, свистнул.
И сразу же затрещали в лесу выстрелы из пистолетов и янычарок. Возницы остановили коней, начали торопливо разворачивать возы назад. Снова загремели выстрелы. Над головами просвистели пули. Бросив на произвол судьбы обоз, Арсен и Драган ударили под бока коней, понеслись вперед, крича:
– На помощь! На помощь! Разбой!..
Издалека донеслись удары колокола. Драган завопил еще громче:
– Сюда! На помощь! Грабят!..
Стрельба прекратилась. Возы развернулись, и возчики погнали коней вниз. На дороге осталось десятка два вооруженных людей, выскочивших из леса. Некоторые из них погнались было за Арсеном и Драганом, но, заметив конный отряд стражников, вынырнувших с криком и свистом из-за красноватой скалы, повернули назад и присоединились к своим товарищам.
