От ворот спешил янычар. Что-то очень знакомое показалось Сафар-бею в его лице и походке. Ба! Да это же польский купец!.. То есть – казак… Нет, невольник… Тьфу!.. Впрочем, одному Аллаху известно, кто он на самом деле! Может, сам шайтан в образе человека?
– Ты? – кинулся ему навстречу Сафар-бей, еще не веря своим глазам.
– Я. Слава Богу, успел! – произнес Арсен Звенигора, вытирая рукой пот с лица.
– Что все это значит? Как ты здесь очутился?
– Об этом потом. Я видел, ты взял в плен воеводу Младена. Ради всего святого, ради самого себя сохрани ему жизнь, не разрешай издеваться над ним, пока я не поговорю с тобою. – И добавил тише: – наедине…
Сафар-бей как-то странно посмотрел на казака и распорядился отвести воеводу и его жену в дом, держать под стражей.
То ли от потери крови, то ли от неожиданной встречи с недавним невольником, знающим тайну его прошлого, он еще больше побледнел и казался очень взволнованным. Черные глаза поблекли, стали мутными.
Но никто из подчиненных не заметил, как изменилось лицо бюлюк-паши.
Отдав приказание перевязать раненых и отправляться на помощь отряду Гамида, Сафар-бей подозвал Карамлыка.
– Видишь этого янычара? – указал взглядом на Арсена.
– Да, ага.
– Не спускай с него глаз!
– Слушаюсь, ага.
Сафар-бей подошел к Арсену, взял под руку и направился к дому. Карамлык двигался за ними, следя за каждым движением незнакомца.
В полутемном помещении уже рыскали янычары, заглядывали во все углы, – искали, чем бы поживиться.
– Вон отсюда! – напустился на них Сафар-бей. – В ущелье до сих пор продолжается бой, а вы, бездельники, шарите здесь… Марш быстро туда!
Янычары вмиг исчезли, будто их ветром сдуло. Остались только два караульных возле пленных.
Хмурым взглядом обвел Сафар-бей небольшую комнату. Пусто и неприветливо. Над головой – серый каменный свод. На полу и на стенах – шкуры диких зверей, узкие окна-бойницы. Вдоль стен – тяжелые деревянные скамьи. Посреди комнаты – такой же грубый, потемневший от времени еловый стол. Напротив и справа – двери в боковые комнаты.
Смутные воспоминания всплывали в памяти аги. Радость – наконец-то захватил гайдуцкое гнездо, много лет не дававшее покоя туркам, – уступила место глухой тревоге. Неужели он был в этой хижине? Почему ему кажется, что он уже видел эти шкуры под ногами и эти широкие скамьи вдоль стен?.. Бред это или сон? Нет, не сон! Он все же бывал здесь! Только никак не припомнит – когда?!
Сафар-бей в смятении провел рукой по глазам. Арсен внимательно наблюдал за ним. Что происходит сейчас в его душе? Может, далекие воспоминания детства все же возродились в его памяти?
А Сафар-бей и вправду напрягал память. Он как будто вспоминает, что за той дверью, которая прямо перед ним, должна быть комната с одним высоким стрельчатым оконцем. Стены ее также завешаны шкурами и оружием. А из нее есть еще дверь в другую, меньшую комнату… «О Аллах, неужели я в чем-то провинился перед тобой, что ты хочешь помрачить мой разум? – прошептал Сафар-бей, открывая темную дубовую дверь.
Действительно, в комнате было высокое стрельчатое окно. На стенах висят шкуры медведей, диких баранов и пятнистого барса. Справа – дверь в соседнюю комнату… Сафар-бей заглянул и туда. Сразу за дверью – широкая деревянная кровать, покрытая цветастым шерстяным одеялом, над ней – рога горного оленя… Он растерянно взглянул на Арсена, неотступно следовавшего за ним. Заметив за его плечами Карамлыка, нахмурился еще больше:
– Прочь отсюда! Нечего тебе здесь делать!..
Удивленный и обиженный Карамлык пожал плечами и закрыл за собой дверь.
– Почему ты назвал меня Ненко? – без всякого предисловия, словно продолжая прерванный в подземелье разговор, спросил Сафар-бей.
– Об этом узнаешь, ага, через несколько минут, если позволишь… В присутствии воеводы и его жены!..
– Тогда пошли к ним.
Они вернулись назад. Карамлык, насупившись, стоял у стола, поблескивая широко посаженными круглыми глазами. Часовые возле боковой двери вытянулись. Сафар-бей молча прошел мимо них, но, будто предчувствуя, что сейчас может произойти что-то такое, когда лишние свидетели нежелательны, приказал янычарам выйти во двор.
Только после этого порывисто открыл дверь.
Это была довольно большая комната – наверное, спальня. Воевода и Анка – связанные – сидели на кровати. Анка, закрыв глаза, склонила голову на плечо мужа. Увидев Сафар-бея и янычара, они выпрямились, но позы не изменили. Глаза их, полные ненависти и презрения, говорили о том, что ни пытки, ни смерть не испугают их.
Арсен плотно прикрыл дверь и стал рядом с Сафар-беем, насупленным и молчаливым.
Младен скользнул уничтожающим взглядом по их лицам и вскочил на ноги. В его глазах промелькнули удивление, затем тревога и ярость.
– Арсен?! Ты?.. С Сафар-беем? Предатель! – воскликнул с гневом. – Теперь ясно, кто помог янычарам проникнуть сюда! О Боже, зачем ты лишил меня разума? Почему не помог разгадать в этом человеке гадюку? Я оторвал бы ядовитое жало вместе с головой подлого изменника!..
