Сталин недооценил глубины мелкобуржуазного перерождения своих ближайших соратников и не сумел вовремя отодвинуть от руля тех из них, которые только и ждали удобного момента, чтобы приступить к радикальному пересмотру его наследия. И, наоборот, не смог поставить на решающие посты, или хотя бы на один из ключевых постов человека типа Пономаренко. А сделать это надо было еще на XIX партийном съезде, когда Сталин открыто заявил о необходимости передачи власти в руки молодого поколения, но ограничился полумерами. Да и сам, подав в отставку с высших постов, уступил «единодушному» требованию остаться. А надо было уходить, раз уж сам заявил об уходе. Авторитета и власти без всяких постов хватило, чтобы влиять в нужном направлении на ситуацию. Получилось же, что насторожил «старую гвардию», а своему преемнику так и не доверил важнейший пост. Создавшая неопределенность была политически опасна, но видимо, длительное пребывание у государственного руля притупило бдительность и классовое чутье большевика ленинской школы. Сталин, всю жизнь без остатка посвятивший высшим интересам партии и государства, невольно судил о своих соратниках по самому себе и не мог даже в худших своих опасениях предположить, что они начисто забудут об этих интересах уже у его гроба.
Конечно, в радикальных кадровых переменах был определенный риск — Сталин, видимо, помнил, как подводили его в прошлом молодые выдвиженцы — тот же Кузнецов или Вознесенский — и хотел еще раз убедиться, что не совершил ошибки, еще раз, пока оставались силы, поработать на страну, сделать то, что без него не смог бы сделать никто иной. Однако наступает момент, когда рисковать необходимо, но эту грань политический гений Сталина, безошибочно определявший кризисные моменты в прошлом, не уловил…
Доверчивость. Недостаток, вполне извинимый для целого народа — хотя бы из-за страшной цены, которую приходится за него платить — вряд ли можно простить государственному лидеру, даже самому талантливому и преданному своей стране. Но, честно говоря, язык не поворачивается сказать слова осуждения — на фоне последующих пигмеев на высоких постах гигантский рост Сталина проступает все более отчетливо и вызывающе. Когда это станет очевидно каждому школьнику, а события развиваются именно в таком направлении, сталинское наследие вновь станет востребованным для реального, а не показушного решения фундаментальных проблем страны.
Впрочем, в полузабытых и во многом непонятых еще 50-х годах о реставрации капитализма как неизбежной плате за отказ от этого наследия открыто говорил еще вождь китайских коммунистов Мао Цзэдун:
«У нас тоже были такие недалекие, страдающие мелкобуржуазной слепотой люди, были и свои Хрущевы во главе с Лю Шаоци. Как и в переродившемся Советском Союзе они превращались в оторванную от масс замкнутую партийную аристократию, в новую эксплуататорскую касту, считавшую что может расслабиться в кресле, лениво пиная народ ногой…. Такой бюрократический стиль вызывал отвращение в массах, они готовы были швырять в этих партийных чинуш камни. Мы не стали дожидаться, пока эти перерожденцы улучат удобные момент и повернут руль в сторону капитализма. В ходе великой пролетарской культурной революции с помощью самих масс и особенно молодежи, наиболее непримиримо относящейся ко всем безобразиям и злоупотреблениям, ко всем нарушениям социалистических норм, нам удалось вышвырнуть со своих постов Лю Шаоци и его сторонников, этих пролезших в партию змей и демонов, подспудно готовивших буржуазную контрреволюцию. Ну а вместо них на руководящие посты и опять при содействии трудящихся масс были выдвинуты преданные своему народу, делу пролетарской революции люди».
Что ж, в прозорливости Мао Цзэдуну, объявленному через несколько лет пришедшими к власти сталинскими соратниками во главе с Хрущевым «мелкобуржуазным левацким авантюристом», не откажешь. Таким безголовым «леваком» в итоге оказался сам Хрущев. Предпринятый им авантюрный скачок в коммунизм закончился полным провалом и резко ослабил Советский Союз. Мао Цзэдуну удалось то, что не получилось у Сталина — обновление партийного и государственного руководства молодыми кадрами, действительно заботящимися об интересах народа и своей страны. И социалистический Китай мощно рванул вперед, заняв на мировой арене место Советского Союза, разрушенного мелкобуржуазными перерожденцами, отказавшимися от наследия Сталина.
Правда, витиеватая восточная фраза о «пролезших в партию змеях и демонах, подспудно готовивших буржуазную контрреволюцию», звучит немного комедийно. Куда проще и точней знаменитое сталинское «враги народа». И не следовало ли решительно и беспощадно убрать этих врагов с высоких государственных постов? Как это было сделано в 1937 году в Советском Союзе и годы культурной революции в Китае. Ответ у всех перед глазами…
