Отход от социализма, адекватных его природе методов развития и качественного совершенствования производства начался с расшатывания общественной собственности, ключевую роль которой во всей экономической системе нового общества Сталин подчеркивал неоднократно.
«Капитализм не мог бы разбить феодализм, он не развился бы и не окреп, — писал он, — если бы не объявил принцип частной собственности основой капиталистического общества, если бы он не сделал частную собственность священной собственностью, нарушение интересов которой строжайше карается и для защиты которой он создал свое собственное государство. Социализм не сможет добить и похоронить капиталистические элементы и индивидуально-рваческие попытки, навыки, традиции (служащие основой воровства), расшатывающие основы нового общества, если он не объявит общественную собственность (кооперативную, колхозную, государственную) священной и неприкосновенной. Он не может укрепить и развить новый строй и социалистическое строительство, если не будет охранять имущество колхозов, кооперации, государства всеми силами, если он не отобьет охоту у антиобщественных, кулацко-капиталистических элементов расхищать общественную собственность».
«Отбить охоту», увы, не удалось. «Индивидуально-рваческие попытки, навыки и традиции», которые так и не сумело перебороть послесталинское руководство, расшатали основы социализма и привели к реставрации капитализма. Политика этого руководства, как в хрущевский, так и в брежневский периоды, шла как раз в направлении противоположном тому, на которое указывал Сталин. И еще удивляются, почему так легко в Советском Союзе рухнул социалистический строй. Да потому что игнорировали его закономерности, пошли в совсем другую сторону, и начало такому губительном для социализма движению было положено еще при Хрущеве. «Разрыхление» общественной собственности начал именно он, и именно он своими дурацкими — другого слова нет — реорганизациями и «новациям» способствовал развитию «индицидуально-рваческих» тенденций», хотя на словах и был за «коммунизьм».
Впрочем, почва для проявления таких тенденций сохранялась еще в сталинский период. Товарно-денежные отношения все-таки действовали, оказывая неизбежное влияние как на саму хозяйственную жизнь, так и на настроение, поведение, сознание людей, в которых и так было немало «родимых пятен» прошлого. Они подпитывали обывательско-потребительскую психологию, способствовали стремлению к незаконному обогащению, спекуляции, взяточничеству, хищениям государственной собственности. Что там говорить, даже некоторые прославленные советские военачальники присваивали захваченное в Германии трофейное имущество и вагонами вывозили его на свои квартиры и дачи.
Денежная реформа 1947 года во многом обесценила незаконные доходы, оздоровила обстановку в стране, но проблема борьбы с антисоциалистическими мелкобуржуазными и даже буржуазными тенденциями и веяниями сохранялась, более того, становилась все более острой и актуальной. Но решать ее, конечно же, следовало комплексно и всесторонне, на путях «дальнего», стратегического подхода, имея в виду конечную цель социалистического развития — коммунизм.
Сталин выдвинул три основных предварительных условия перехода к коммунизму: 1) непрерывный рост всего общественного производства с преимущественным ростом производства средств производства, 2) постепенное перерастание колхозной собственности в общенародную, главную роль в этом должна сыграть постепенная замена товарного обращения системой продуктообменом, 3) культурный, образовательный и духовный подъем общества, «который обеспечит всем членам общества всестороннее развитие их физических и умственных способностей, чтобы члены общества имели возможность получить образование, достаточное для того, чтобы стать активными деятелями общественного развития, а не быть прикованными на всю жизнь, в силу существующего разделения труда, к одной какой-либо профессии».
Сталинский план перерастании колхозной собственности в общенародную вызвал наибольшее число обвинений в «утопичности» и «авантюризме». Микоян, например, как уже отмечалось выше, расценил его как «невероятный левацкий загиб». А ничего «авантюрного» в нем не было. Сталин не Хрущев. Предусматривался постепенный и осторожный переход, учитывающий существовавшие тогда реальности. Вот как он был изложен в «Экономических проблемах»:
