Времени в нашем распоряжении было очень мало. Политработники, получив инструктаж, сразу отправились в подразделения готовить людей, объяснять им задачу. Весь технический персонал проверял исправность и готовность танков. Больше всего полковника Кравченко беспокоило то, что многие из танкистов никогда не бывали в Москве, а уж на Красной площади тем более. Не знали, как она выглядит, как ориентироваться на подходах к ней и на самой площади. Это было очень существенно. Используя свои возможности, я получил разрешение привезти к Кремлю ночью людей на автомашинах (город-то был на осадном положении). Кравченко собрал командиров танков и механиков-водителей. Отправились на нескольких грузовиках. Фары, естественно, не включали. Улицы темны и совершенно пусты. Тишина. Ни сигнала воздушной тревоги, ни пальбы зениток. Немцы, знать, не оправились от вчерашних потерь в воздухе. Да и погода была явно нелетная. Начал падать снег, крепчал ветер.
Провели рекогносцировку, пройдя с людьми от Охотного ряда на площадь и мимо Мавзолея к мосту. Объясняли механикам-водителям, где трудные участки, как выдерживать заданное направление. На все это ушло более двух часов, но польза, думаю, была очень большая. Водители обрели уверенность. А вскоре после того как вернулись в расположение бригады, раздалась команда: «По машинам».
Вот что удивительно: никто ведь не объявлял о параде, никто не знал, что он будет, да и как он мог быть вблизи от линии фронта, и все-таки москвичи ждали его, надеясь на чудо, и чудо свершилось! Тысячи людей вышли на улицы, стояли толпами на тротуарах, приветствуя войска. Те, кто не имел сил спуститься, распахивали заклеенные окна, выходили на балконы, махали руками, радуясь и плача.
В шесть утра голова танковой колонны вышла к Охотному ряду, бригада заняла отведенное ей место. На этом моя миссия была закончена. Последнее, о чем мы условились с Кравченко: только его машина, возглавляющая танковую группу парада, пойдет с открытым люком. Все остальные — с закрытыми. На всякий случай.
Изрядно намерзшись за ночь, поспешил в Кремль, на квартиру Сталина. Там у Валентины Истоминой имелось кое-что из моей одежды. Переобулся, утеплился, выпил крепкого чая с коньяком.
Узнал, что Иосиф Виссарионович в эту ночь лег необычно рано, сразу заснул (сказывалась усталость) и отдыхал с часу до пяти утра. Потом перекусил и ушел к себе в служебный кабинет, будучи в хорошем расположении духа. Пошутил с Истоминой: «Помолись за нас, попроси снега побольше».
Не в десять утра, а значительно раньше, в восемь (опять же для безопасности), должен был начаться нынче парад. Как раз в момент восхода солнца. Но когда группа руководителей партии и правительства поднялась на Мавзолей, сумерки еще только рассеивались: низко висело темное небо, валил снег, разыгралась пурга. Возле кремлевских стен, возле Мавзолея намело сугробы. Но, несмотря на ветер, на холод, гостевые трибуны были заполнены.
Сталин распорядился: авиацию, собранную для воздушного парада, в воздух не поднимать, нет смысла. Триста самолетов, которые должны были пройти над Красной площадью, так и остались на подмосковных аэродромах. Никто не сожалел об этом. Наоборот, радовались тому, что природа накрыла нашу столицу непроницаемым пологом.
Я с несколькими работниками безопасности стоял слева от Мавзолея. Взглянул на часы — без пяти восемь. И дрогнуло сердце мое: вот сейчас радио по всему свету разнесло торжественно-ликующий голос Левитана, сообщавшего о параде на Красной площади, посвященном 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Миллионы людей, и радующихся, и злобствующих, прильнули к репродукторам, к приемникам, слушая репортаж. Этот голос сорвет с постелей немецких генералов, самого Гитлера. Ну что, волосы они будут на себе рвать от ненависти и бессилия?! Нет, не они торжествуют победу, а мы, как всегда, отмечаем на главной площади страны свой праздник!
Точно в восемь, секунда в секунду, из ворот Спасской башни выехал на высоком красавце коне Маршал Советского Союза Буденный, громко и четко прозвучал рапорт командующего парадом генерал-лейтенанта Артемьева. Зацокали копыта: начался объезд выстроившихся войск. И загремело, покатилось над площадью родное наше «Ура!». А затем раздался спокойный, размеренный голос Сталина. Выступление его было коротким, но очень сильным. Думаю, каждый советский человек должен знать эту речь Иосифа Виссарионовича и перечитывать ее, особенно в трудные времена безвластия, разброда, шатаний.
«Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, работники интеллигентного труда, братья и сестры в тылу нашего врага, временно попавшие под иго немецких разбойников, наши славные партизаны и партизанки, разрушающие тылы немецких захватчиков!
От имени Советского правительства и нашей большевистской партии приветствую вас и поздравляю с 24-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции.
