– С такой раной, как у тебя, ничего путного из твоего капитанства не выйдет, к тому же ты понадобишься мне здесь.
Горт подчинился и решил, что должен стать тайпаном до срока. Тайпаном над всеми тайпанами, клянусь Богом! Он отправился на «Немезиду». С тех пор как корабль, дымя трубой, вошел в гавань, он проводил на нем все свое свободное время. Учился управлять им, драться на нем, узнавал его возможности, достоинства и недостатки. Потому что понимал, как понимал и его отец, что «Немезида» означала смерть паруса – и, если поможет йосс, смерть Благородного Дома. Им обоим было известно, с каким отвращением Струан относится к пароходам, и, хотя они понимали, что переход от парусников к пароходам сопряжен для их компании с огромным риском, они решили крупно поставить на будущее. С тем же ветром и с тем же отливом, которые «Немезида» преодолела на пути в гавань Гонконга, в Англию отправился пакетбот. Корабль уносил с собой письмо Брока его сыну Моргану. В этом письме отменялся сделанный ранее заказ на два клипера, вместо них Брок распорядился заложить первые два судна новой пароходной линии компании «Брок и сыновья». «Ориент куин лайн».
– Тайпан, – раздался в темноте голос Мэй-мэй: они лежали на уютной кровати в их спальне, – могу я съездить в Макао? На несколько дней? Детей я возьму с собой.
– Тебе надоела жизнь в поселении?
– Нет. Только трудно здесь без всех моих одеждов и детских игрушек. Всего на несколько дней, хейа?
– Я уже говорил тебе о том, что за вас назначена награда, и я…
Она остановила поток его слов поцелуем и теснее прижалась к его теплому телу:
– Ты так приятно пахнешь.
– Ты тоже.
– Эта Мэ-ри Син-клер. Она мне понравилась.
– Она… она очень смелая девушка.
– Странно, что ты послал женщину. Это на тебя не похоже.
– У меня не было времени искать кого-то другого.
– Она фантастически хорошо говорит на кантонском и мандаринском.
– Это тайна для всех. Ты никому не должна говорить об этом.
– Конечно, тайпан.
Темнота сгустилась для них, и на время каждый погрузился в свои сокровенные мысли.
– Ты всегда спал без одеждов? – спросила она.
– Да.
– Как же у тебя нет простуды?
– Не знаю. В горах Шотландии холоднее, чем здесь. В отрочестве я был очень беден.
– Что такое «отрочество»?
– Детские годы.
Она улыбнулась:
– Мне нравится думать о тебе как о маленьком. Но теперь ты больше не бедный. И две из трех вещей уже осуществились. Не так ли?
– Каких вещей? – спросил он, вдыхая ее тонкий аромат и ощущая кожей гладкий шелк ее ночной рубашки.
– Первая была – перевезти серебро, помнишь? Вторая – отвести от Гонконга все опасности. А какая третья?
Она повернулась к нему и положила ногу поверх его ноги. Он продолжал лежать неподвижно; через шелк он чувствовал прикосновение ее бедра и ждал с внезапно пересохшим горлом.
– Безопасность Гонконга еще под вопросом, – выговорил он.
Ее рука отправилась путешествовать по его телу.
– Вы торговали в этом году, значит этот вопрос решен, разве нет? Так что вторая вещь скоро осуществится.
– Если йосс будет к нам благосклонен.
Его рука неторопливо приподняла ее рубашку и заскользила по нежной коже. Он помог Мэй-мэй раздеться, зажег свечу и откинул шелковые простыни в сторону. Он смотрел на нее, завороженный загадочной, чудесной красотой ее тела, напоминающего своей ровной, светящейся прозрачностью растаявший фаянс.
– О, это волнует меня – когда ты смотришь вот так, а я знаю, что нравлюсь тебе.
И они предались любви – неспешно, с томной негой.
Позднее она спросила:
– Когда ты намерен вернуться на Гонконг?
– Через десять дней. – Десять дней, подумал он. Потом я отберу для нас людей У Квока в Абердине, а на следующий вечер – бал.
– Я поеду с тобой?
– Да.
– А новый дом уже будет готов к тому времени?
– Да. Там вы будете в безопасности. – Его рука покоилась на ее бедре, кончиком языка он легонько пробежал по ее щеке и дальше, к шее.
– Я рада, что буду жить на Гонконге. Там я смогу чаще видеться со своим учителем. Я уже много месяцев толком не разговаривала с Гордоном. Может быть, у нас опять получится начать еженедельные уроки? Мне нужно выучить много новых и красивых слов. Как он поживает?
– Прекрасно. Я видел его перед самым отъездом.
После недолгого молчания она мягко заметила:
– Это нехорошо, что ты поссорился со своим первым сыном.
– Знаю.
– Я поставила три свечи, чтобы твой гнев улетел на Яву и ты простил его. Когда ты простишь его, я бы хотела познакомиться с ним.
– Познакомишься. Со временем.
– Можно мне съездить в Макао перед Гонконгом? Пожалуйста. Я буду очень осторожна. Детей я оставлю здесь. Здесь им не будет грозить никакая опасность.
– Что это тебе так понадобилось в Макао?
– Ну, разные вещи и… Это секрет, очень хороший, сюрпризный секрет. Всего на несколько дней? Пожалуйста. Если хочешь, пошли со мной Маусса и еще кого-нибудь.
– Это слишком опасно.
