– Ты не должен, Кулум, – расстроилась Мэри. – Он удивительный человек.
– Мы теперь враги, Мэри, нравится вам это или нет. Не думаю, что его отношение ко мне переменится, а до тех пор не изменюсь и я.
Бедный храбрый Кулум, думал Горацио. Я знаю, что это такое – ненавидеть своего отца.
– Тайпан, – заговорил он, когда они вышли на площадку перед дверью, – Мэри и я ужасно сожалеем о том, как все получилось с холмом. Но еще больше нас расстраивает то, что произошло между вами и Кулумом. Кулум, видите ли, стал нашим близким другом, и…
– Благодарю за заботу, Горацио, но попрошу вас впредь не касаться этой темы.
Горацио и Струан молча пересекли площадку и вошли в приемную Лонгстаффа. Комната была большая и богато обставленная. Лепной потолок украшала роскошная люстра в центре, под ней стоял огромный стол, отсвечивающий полированной поверхностью. Во главе стола сидел Лонгстафф, справа от него расположился адмирал, слева – генерал, лорд Ратледж-Корнхилл.
– Добрый день, джентльмены.
– Очень хорошо, что вы присоединились к нам, Дирк, – приветливо встретил его Лонгстафф. – Присаживайтесь, любезный друг. Я счел, что ваше мнение может оказаться полезным.
– Что случилось, ваше превосходительство?
– Ну… э-э… я также попросил мистера Брока составить нам компанию. Дело может подождать до его прихода, тогда мне не придется повторяться, ну? Шерри?
– Благодарю вас.
Дверь открылась, и в комнату вошел Брок. Взгляд у него стал еще более настороженным, когда он увидел за столом Струана и офицеров в великолепных мундирах.
– Я вам понадобился, ваше превосходительство?
– Да. Пожалуйста, садитесь.
Брок кивнул Струану:
– Привет, Дирк. Добрый день, джентльмены, – добавил он, зная, что взбесит этим генерала. Он с угрюмым удовольствием принял в ответ их холодные кивки.
– Я пригласил вас обоих, – начал Лонгстафф, – потому что… э-э… помимо того факта, что вы являетесь признанными лидерами торговцев, ну… э-э… ваш совет может оказаться весьма ценным. Похоже, на Гонконге обосновалась группа анархистов.
– Что?! – взорвался генерал.
– Вот те на! – воскликнул Брок, удивленный не меньше его.
– Вы только вообразите себе: самые настоящие анархисты, черт бы их побрал! Следует полагать, что даже среди язычников на нашем острове уже есть эти дьяволы. Да-да, если мы не будем смотреть в оба, Гонконг превратится в настоящий рассадник этой заразы. Только этого нам, черт возьми, не хватало!
– А что за анархисты? – спросил Струан.
Анархисты означали беспорядки. Беспорядки мешали торговле.
– Эти, как их… э-э… что там было за слово, Горацио? Тан? Тон?
– Тун, сэр.
– Да, так вот, тун уже действует под самым нашим носом. Ужасно.
– Действует каким образом? – спросил Струан, начиная проявлять нетерпение.
– Возможно, вам лучше рассказать все сначала, сэр, – заметил адмирал.
– Прекрасная мысль. На сегодняшнюю встречу наместник Цзинсо прибыл в полном расстройстве. Он сообщил мне, что китайским властям только что стало известно, будто эти анархисты – это тайное общество – устроили свой штаб в Тайпиншане – этом отвратительном бельме на нашем глазу. У этих анархистов много, очень много разных имен, и они… Горацио, расскажите-ка лучше вы.
– Цзинсо заявил, что это группа революционеров-фанатиков, поклявшихся свергнуть императора, – начал Горацио. – Он передал его превосходительству около полусотни названий, под которыми в разное время и в разных местах существовало это общество: Красная партия, Красное братство, Общество Земли и Неба и так далее, часть названий даже невозможно перевести на английский. Некоторые зовут его просто Хунмэнь, а «тун» как раз и означает «тайное братство». – Он остановился, чтобы собраться с мыслями. – В любом случае эти люди являются анархистами самого злобного толка. Воры, пираты, бунтовщики. Вот уже несколько столетий власти пытаются покончить с ними, но безуспешно. В Южном Китае предположительно около миллиона членов братства. Они организованы в ложи, и их церемонии посвящения отличаются особым варварством. Они разжигают восстания под любым предлогом и живут за счет страха, внушаемого ими своим же братьям. Они требуют со всех деньги за «покровительство». Каждая проститутка, купец, крестьянин, землевладелец, кули – все без исключения должны платить им мзду. Если кто-то отказывается, следует быстрая расправа: смерть или увечье. Каждый член братства платит взносы – весьма похоже на тред-юнионы. Где бы ни возникало недовольство, общество раздувает его искорку в пожар восстания. Это фанатики. Они насилуют, пытают, они распространяются подобно чуме.
– Вы когда-нибудь слышали о китайских тайных обществах? – спросил у него Струан. – До того, как о них упомянул Цзинсо?
– Нет, сэр.
– Анархисты – дьяволы во плоти, тут и спорить нечего, – встревоженно сказал Брок. – Это как раз такая чертовщина, на которую китаезы должны быть падки.
Лонгстафф подтолкнул через стол небольшой красный треугольный флажок. На нем были изображены два китайских иероглифа.
