– Только бумаг там никаких не оказалось, – сказал О́рлов. – Я нашел небольшую запертую шкатулку, но вы распорядились ничего не ломать, поэтому я оставил ее как есть. Времени у меня было достаточно – ребята постоянно находили для слуг какое-нибудь занятие.
– Спасибо. Теперь слушай, никому об этом ни слова.
– Ты за дурака меня принимаешь! – возмутился О́рлов, сочтя свое самолюбие уязвленным. – Кстати, миссис Квэнс и все пятеро детей размещены на малом плавучем складе. Я сказал ей, что Квэнс в Макао и должен появиться завтра с полуденным приливом. Ох и пришлось же мне попотеть, пока я отвязался от нее с ее расспросами. Она способна исторгнуть ответ даже из морской раковины.
Струан расстался с О́рловом и направился в каюту мальчиков. Детей помыли и переодели во все новое. Вольфганг по-прежнему был с ними, и они не боялись его. Струан сказал им, что завтра они отправятся с ним в Кантон, где он определит их на корабль, отплывающий в Англию.
– Ваша честь, – произнес вдруг английский мальчик, когда Струан уже собрался уходить, – можно мне сказать вам что-то? Наедине чтобы?
– Да, – кивнул Струан и отвел его в другую каюту.
– Мой папа велел передать вам вот это, ваша милость, и никому не говорить, ни мистеру У Паку, ни даже Берту. – Фред дрожащими пальцами развязал узелок, все еще болтавшийся на палке, и разложил тряпицу на столе. В ней оказались небольшой нож, тряпичная собачонка и носовой платок, завязанный в еще один основательный узел. Он нервно протянул платок Струану и, к удивлению шотландца, повернулся спиной и зажмурил глаза.
– Что это ты делаешь, Фред?
– Папа сказал, что я не должен смотреть. И чтобы повернулся спиной, ваша милость, и не видел ничего, – объяснил Фред, еще плотнее сжав веки.
Струан развязал платок и, разинув рот, уставился на его содержимое: рубиновые серьги, алмазные подвески, кольца, усыпанные бриллиантами, крупная брошь с изумрудами и множество сломанных, погнутых золотых пряжек с алмазами и сапфирами. На сорок – пятьдесят тысяч фунтов. Пиратская добыча.
– Что он хотел, чтобы я с этим сделал?
– Можно мне открыть глаза, ваша милость? Только чтобы я не видел.
Струан опять завязал платок и спрятал его в карман сюртука:
– Да. А теперь скажи мне, что твой папа хотел, чтобы я с этим сделал?
– Он сказал, что это мое… я слово забыл. Оно было… было как-то вроде намс… наст… – Глаза Фреда наполнились слезами. – Я был хорошим мальчиком, ваша милость, но я забыл.
Струан присел перед ним на корточки и твердо, по-отечески взял за плечи:
– Не нужно плакать, дружок. Давай-ка подумаем вместе. Это было «наследство»?
Мальчик поднял на Струана широко раскрывшиеся глаза, словно тот был волшебником.
– Да. Настледство. А вы как узнали?
– Не нужно плакать. Ты же мужчина. Не плачь.
– А что такое настледство?
– Это подарок – обычно деньги – отца сыну.
Фред долго обдумывал его слова. Потом спросил:
– Почему мой папа сказал не говорить братцу Берту?
– Даже не представляю.
– Что, ваша милость? – переспросил мальчуган.
– Может быть, потому, что он хотел подарить его тебе, а не Берту.
– А может настледство быть сразу для многих сыновей?
– Может.
– А можем мы с братцем Бертом поделить это настледство, если получим такое?
– Да. Если получите, сможете.
– Вот хорошо, – сказал Фред, вытирая слезы. – Братец Берт – мой самый лучший друг.
– А где жили ты и твой отец? – спросил Струан.
– В доме. С мамой Берта.
– А где стоял этот дом, дружок?
– Рядом с морем. Рядом с кораблями.
– А название у этого места было какое-нибудь?
– Ага, оно называлось Порт. Мы жили в доме в Порте, – гордо произнес малыш. – Папа сказал, я должен рассказать вам все, по правде.
– Давай теперь вернемся в каюту, хорошо? Или есть еще что-то?
– Да, вот. – Фред быстро связал тряпицу в узелок. – Папа сказал завязать ее, как было. Потихоньку. И не говорить никому. Я готов, ваша милость.
Струан снова развязал платок. Смерть Господня, что же мне делать с этим сокровищем?! Выкинуть его? Этого я сделать не могу. Разыскать владельцев? Но как? Это могут быть испанцы, французы, американцы, англичане. И как я объясню, откуда у меня все эти драгоценности?
Он подошел к огромной кровати под балдахином на четырех столбах и отодвинул ее от стены. Он обратил внимание, что его новый вечерний костюм разложен на ней с предельной аккуратностью. Струан опустился на колени рядом с кроватью. В пол был вмурован стальной сейф. Он отпер его и положил узелок вместе со своими личными бумагами. На глаза ему попалась Библия с тремя оставшимися половинками монет, и он вполголоса выругался. Закрыв сейф и заперев его на ключ, он задвинул кровать на место и подошел к двери:
– Лим Динь!
Лим Динь появился тут же, преданно посверкивая глазами на сияющем лице.
– Ванну сильно быстро!
– Ванна узе готовый, масса! Беспокоица нет!
– Чай!
Лим Динь исчез. Струан прошел через спальню к отдельной комнатке, которая предназначалась только для принятия ванн и отправлений естественных надобностей. Робб расхохотался, когда увидел ее на плане. Тем не менее Струан настоял на этом нововведении, и помещение было построено, в точности как он задумал.
