– Я бы порекомендовал… – начал было Квэнс, но яростный взгляд Струана заставил его замолчать. – Каждый раз, когда ты так смотришь на меня, тайпан, я чувствую близость смерти. Одиночество. Неотвратимость рока.
Несмотря на все свое раздражение, Струан рассмеялся:
– Дьявол тебя забери! – Он направился к двери. Но внезапно одна мысль остановила его. – Почему эта комната называется Голубой?
Нелли нагнулась и извлекла из-под кровати ночную вазу. Она была голубого цвета.
– Мадам завела новую моду, тайпан. В каждой комнате горшок своего цвета. В моей – зеленый.
– А у меня старый позолоченный, весь в трещинах, – сообщила другая, фыркнув носом. – Вовсе как не для леди!
Струан безнадежно покачал головой и вышел.
– Итак, леди, – заговорил Квэнс ликующим шепотом, и все девушки замолчали. – Поскольку совесть моя вновь чиста, после завтрака я предлагаю устроить скромный праздник.
– О, чудесно! – воскликнули они и со всех сторон окружили его постель.
В полночь лорча ткнулась носом в пляж у Абердина, и Струан спрыгнул в мелкую воду, Фэн – рядом с ним. Часом раньше тайпан тайно высадил своих людей западнее деревни и расставил их вокруг колодца. Теперь он молча поднимался по пляжу к назначенному в записке месту встречи. Фэн нес фонарь, он заметно нервничал.
Луна совсем скрылась за низкими облаками, однако немного ее холодного света все-таки просачивалось сквозь их плотную завесу. В воздухе тяжело пахло водорослями, гниющими на обнажившихся с отливом камнях. Сотни сампанов в узкой бухте напоминали скопище сонных древесных жуков; зеленоватые блики покачивались на их твердых округлых спинах. Тьму прорезал только свет фонаря в руке Фэна. В ночной тишине не раздавалось ни звука, кроме возни рыскавших в поисках пищи собак.
Деревня на берегу выглядела не менее зловеще.
Добравшись до развилки тропы, Струан стал всматриваться в ночь. Он чувствовал, что из сампанов за ним наблюдает много глаз.
Проверив, легко ли вынимаются из-за пояса пистолеты, Струан шагнул в сторону, благоразумно выйдя из круга света фонаря, который Фэн поставил на колодец.
Тишина стала еще более глубокой. Вдруг Фэн замер и вытянул вперед дрожащую руку. За самой развилкой поперек тропинки лежал мешок. Он выглядел как самый обычный мешок для риса. С пистолетами наготове, Струан сделал знак Фэну идти вперед, не доверяя ему. Фэн подчинился, дрожа от страха.
Когда они приблизились к мешку, Струан швырнул Фэну кинжал, рукояткой вперед.
– Открой.
Фэн опустился на колени и вспорол мешковину. У него вырвался вздох ужаса, и он отпрянул назад. В мешке лежал Скраггер. У него не было ни рук, ни ног, ни глаз, ни языка, все четыре культи были залиты смолой.
– Добрейший вечерок, приятель! – Злобный, леденящий душу хохот У Квока докатился до них откуда-то из глубины ночи, и Струан вскочил на ноги.
Ему показалось, что хохот раздался со стороны сампанов.
– Что тебе нужно, исчадие ада? – крикнул в темноту Струан.
Гортанный голос быстро протараторил что-то по-китайски, и Фэн побледнел. Потом сдавленно крикнул что-то в ответ.
– Что он сказал?
– Он… У Квок говорит, я должен ходить… туда.
– Стой где стоишь! – приказал Струан. – Что тебе нужно, У Квок? – прокричал он, вглядываясь в сампаны.
– Тебя живым! За Квемой, клянусь Богом! Будь ты проклят. Ты и твои проклятые фрегаты!
Темные фигуры отделились от сампанов и бросились вверх по холму, вооруженные копьями и абордажными саблями. Струан подождал, когда первый из пиратов будет хорошо виден, потом уложил его выстрелом из пистолета. Немедленно затрещали мушкеты притаившейся в засаде команды Струана. Раздались дикие вопли, и первая волна из двадцати-тридцати пиратов была уничтожена.
По тропинке наверх с криком устремилась новая толпа головорезов. Следующий мушкетный залп разнес их в клочья, но четыре пирата добрались до колодца. Струан зарубил одного, Фэн – другого, мушкетные пули прикончили остальных.
Вновь настала тишина.
– Чума на тебя, приятель!
– И на тебя, У Квок! – проревел в ответ Струан.
– Мой флот выходит против «Льва и Дракона»!
– Выбирайся из своей крысиной норы, становись со мной лицом к лицу, и я прикончу тебя сейчас. Мразь!
– Когда я тебя поймаю, ты умрешь точно так же, приятель. По конечности в неделю. Этот ублюдок прожил пять, шесть недель, но ты будешь умирать целый год, готов поклясться. Встретимся один на один через год, если не раньше! – Снова злобный смех, потом – молчание.
Струан почувствовал искушение поджечь все сампаны, но он знал, что там сейчас сотни рыбаков, женщин и детей.
Он опустил глаза на вспоротый мешок.
– Ты понесешь его, Фэн. Возвращайтесь к лорче, ребята! – крикнул он своим людям в окружавшую его темноту.
Он прикрывал Фэна всю дорогу назад. Когда лорча достаточно отдалилась от берега, Струан обвязал мешок цепью, прочел над ним молитву и опустил в черную бездну. Он видел, как мешок исчез под водой, оставив после себя маленький кружок морской пены.
Струану очень хотелось рассказать Скраггеру о своем прощании с его сыновьями.
