В этот раз их спасло лишь чувство опасности, невероятно обострившееся у всех бойцов за последние дни. Неладное они почуяли, едва не осталось ни одного случайного прохожего в маленьком ухоженном переулке, который выходил к большой открытой кузне, расположенной под навесом позади вытянутого здания литейной мастерской. Прежде чем стражники и приставы успели захлопнуть ловушку, Басо и его спутники вырвались на полном скаку прочь из поселка, сумев сохранить собственное число в неизменности. В том, что причитающийся им запас удачи исчерпан уже окончательно, юнь теперь не сомневались, но как оказалось, Судьба приготовила для них еще один добрый подарок.
На большую вместительную повозку с крестьянским семейством, явно спешившим куда–то в глубину имперских земель, лже–манериты наткнулись случайно. Из сбивчивого рассказа главы семьи стало понятно, что подданные Единого Правителя не просто перебираются с места на место в поисках лучшей доли, а спасаются от нежданной угрозы, вот уже как третью неделю объявившейся у побережья. Десантная галера под флагами правящего дома Ляоляна нагло бесчинствовала в водах Восходного моря, грабя рыбацкие деревушки и небольшие городки торговых домов, служившие для купеческих кораблей перевалочными пунктами и складами, куда свозились товары из центральных провинций, предназначенные для отправки в Умбей и в государства Тысячи Островов, а еще недавно и в царство Юнь. Мощное судно было не по зубам небольшим охранным группам, оставшимся в ближайших сравнительно крупных портах, и морские налетчики в отсутствии главных сил Центрального флота Империи чувствовали себя здесь совершенно безнаказанно. Басо и его люди долго не могли поверить в подобную удачу, но упустить эту, вероятно единственную, возможность вернуться домой, они не могли.
Поиски оказались недолгими, да и царские каперы не слишком–то сильно скрывали свое присутствие, обладая, как выяснилось, не только большим количеством метальных орудий и изрядным запасом снарядов, но и реальным численным превосходством над любыми силами местных защитников. Две сотни тяжелых панцирных пехотинцев–юнь легко справились бы даже с тысячей ополченцев и стражников в открытом бою, а капитан корабля настолько хорошо знал здешние воды, что имперцам оставалось только бессильно скрежетать зубами в безуспешных попытках призвать наглецов к ответу. В отношении населения захваченных деревень грабители не церемонились, однако, слишком большой или извращенной жестокости не проявляли. В целом, о чем–то вроде «высокопарного» и дипломатичного подхода, который использовал Нуен, речи не шло, но той дикости, которую наблюдал тысячник в первые дни вторжения, тут не было и в помине. В конце концов, подразделения панцирной пехоты всегда считались элитарными, а это, кроме всего прочего, предполагало еще и строгое следование воинским кодексам Юнь. Те же лим–бо, для примера, никогда не убивали пленных без приказа высшего руководства, а о грабежах и поисках иных удовольствий в разгар боя никто из них не смел даже помыслить. Так что по протянувшемуся вдоль прибрежной дороги недвусмысленному следу из пожарищ и разрушений отряд из трех десятков всадников двинулся с воодушевлением, а их командир с заметным облегчением.
Встреча с первым союзным отрядом морских налетчиков произошла около полудня в маленькой сожженной деревеньке. Ситуация сложилась в определенной мере довольно напряженная, и этому немало способствовало то, что люди Нуена по большей части были облачены в трофейные доспехи и одежду манеритов. Просто так поверить пришельцам на слово солдаты ударной пехоты совсем не собирались, и в какой–то момент бронебойные болты вот–вот уже могли сорваться с направляющих лож самострелов. Но к счастью, удача по–прежнему сопутствовала Басо, и один из офицеров, командовавших в этом отряде, оказался его знакомым, не слишком близким, но все же. Офицер без колебаний признал царского тысячника и убедил своих людей успокоиться. А уже через несколько часов, все еще не веря до конца в происходящее, молодой командир и его бойцы миновали обгоревшую надвратную арку разграбленного караванного поста, в просторной гавани которого единолично устроился «Ненасытный». Солдаты и матросы приветствовали уцелевших юнь как героев, а Басо постарался немедленно известить командира десантной галеры о важном грузе, что они доставили с собой, и который следовало как можно быстрее переправить во владения ляоляньского двора.
Капитан Кёрнчи не стал игнорировать просьбу Нуена о срочной встрече, что в любом случае выглядело бы глупо, поступи он каким–то иным образом. Переметные суммы, набитые кожаными тубусами и бамбуковыми футлярами, тут же подняли на палубу и перенесли в капитанскую каюту, скрытую в чреве галеры, а спустя пару минут за Басо тут же явился офицер–посыльный.
