— Это было бы в высшей степени… неудобно, — грустным голосом заключил Гао, когда убедился, что Хань закончил. — И, наверняка, не способствовало бы установлению мира и спокойствия после осады и разорения, постигшего Чжу.
— Ваши действия поставили под удар благо множества простых людей, — прищурившись, добавил Ши. — И продолжают ставить. Анархия, смута и закулисные интриги в такое время недопустимы, особенно пока враг не изгнан с исконных земель Империи и продолжает незримо угрожать ее всеобщему благоденствию.
Последнее замечание вызвала у Ли болезненную усмешку. Такой интерпретации событий юный полководец никак не ожидал. Удивленно покачивая головой, тайпэн бросил взгляд на угрюмого Удея и вновь посмотрел на Юэ.
— Поразительно. Одна из моих близких знакомых пришла бы в восторг от ваших речей и того дерзкого апломба, с которым вы их произносите, — взгляд Ли стал более жестким, а в комнате как будто похолодало. — Она очень любит подобные… взгляды с иной стороны. А вот другая моя спутница, услышав все это, предложила бы просто оторвать вам головы, и сейчас я куда более склонен придерживаться именно этого плана.
— Резкие слова не помогут нам решить возникший конфликт к общему благу, — тайпэн Сунь вежливо осадил Ли, примирительно поднимая руки. — Ши?
— Я помню, — хмуро отозвался глава семьи.
Короткий обмен взглядами между Юэ так и остался для Ли неразгаданной тайной, но в результате Гхань глубоко вздохнул и заговорил, глядя куда–то чуть выше правого уха человека, к которому обращался.
— Тайпэн Хань, от лица своего рода и всех его представителей я хочу принести вам наши всеобщие извинения. Поведение отдельных членов нашей семьи было непростительным, а порой и преступным, будучи продиктовано эмоциями, недостойными слуг Императора. Некоторые из нас забыли о том, что их статус требует в первую очередь безоговорочного следования Долгу, и позволили себе совершить кощунственные злодеяния. Я понимаю, что забыть подобное и сделать вид, что ничего не произошло, будет для вас невозможно, и, тем не менее, от имени народа Чжу прошу вас смирить свое негодование и оставить случившееся на усмотрение Нефритового престола до окончания военных действий. Весь род Юэ и я, как его глава, готовы признать, что имели предвзятое отношение к вашей персоне, и готовы загладить свою вину тем способом, который кажется нам наиболее подходящим и благоразумным.
— Тайпэн Хань, — подхватил слова брата Сунь, едва старший Юэ замолчал. — Нам хотелось бы вручить вам этот дар совершенно бескорыстно и без всякого скрытого намека. Мне кажется, не только в нашей семье, но и во всем Едином государстве не найдется человека, который посмел бы оспорить ваше право на эту вещь.
Обернувшись, командующий Закатной армии взял со стола тяжелый вытянутый сверток. Сдернув промасленную ткань и бросив ее рядом с опустошенной корзинкой из–под орехов, Сунь развернулся обратно к Ли, держа в обеих руках сияющий длинный меч с витиеватой рукоятью. Для Ханя не составило большего труда опознать предъявленный ему клинок. Гао и его младшие братья удивленно ахнули хором.
— Это меч моего сына, — подтвердил Ши. — Он был и вашим мечом. Пусть им и остается.
— Приговором личного императорского суда я был пожизненно лишен права носить меч, как отличительный знак тайпэна, — ответил Ли, с трудом сглотнув застрявший в горле комок. Такого поступка со стороны Юэ Хань никак не мог ожидать, и это действительно произвело на него впечатление.
— Тогда, пусть этот меч просто носит за вами кто–то другой, — лукаво прищурился Сунь и в полкорпуса развернулся к Удею.
Тидань неуверенно вздрогнул, но после секундного колебания бережно взял клинок из рук Кара Суня. Как и в случае с Ли, вся прежняя злость стремительно покидала Удея, но последняя фраза младшего брата Ши сразила его окончательно.
— Теперь мы уверены, что этот меч в надежных руках, и благодарим вас за это.
Спины гордых Юэ одна за другой склонились в низких поклонах, и гости не преминули ответить им тем же.
— Я исполню вашу просьбу и постараюсь сделать все, что будет в моих силах, для благоприятного исхода этих событий, чтобы не случилось в дальнейшем, — клятвенно заверил тайпэнов Ли. — Я рад, что сумел отыскать драгоценные искры истинного духа Империи там, где уже отчаялся их увидеть. Я боялся, что мне придется прибегнуть к иному средству, но мне кажется встреча, которую я для вас приготовил, высокочтимые, все равно будет важной и интересной.
Вернувшись к дверям, Хань распахнул обе створки и отступил к стене. Люди, находившиеся в комнате, невольно отпрянули назад. Все, кроме тайпэна Суня. Пригнув рогатую голову, в приемную грузно вошел Куанши, окидывая убранство и собравшихся пламенным взглядом демонических глаз.
— Вижу, посланник замка Камадо все еще находится при вас, — сдерживая дрожь в голосе, с легкой усмешкой заметил командующий Закатной армии. — Как странно, учитывая сколько времени минуло с той поры, как вся остальная армия демонов убралась обратно за грань плотского мира.
