Несколько долгих секунд повисшая тишина прерывалась лишь звонким стрекотом садовых цикад. Наконец, Хань медленно повернулся к Сей Янь, и тот прекрасно понял вопрос, так и прозвучавший вслух.
— Это не личное. И не потому, что Ранджан был тайным союзником Империи. Просто, такой человек должен умереть. Это единственный вариант. Вам что–нибудь известно о вероисповедании сиртаков?
— О многоруких демонах–богах?
— Да. Ранджан был верховным жрецом самого богатого и большого храма южного Умбея, а сейчас его называют Отринувшим и Хулителем. Этот титул не так легко получить, его не дают за особые заслуги или достижения, и стать Отрекшимся кто–либо может только через всеобщее отвержение жреческим сословием и абсолютную анафему. Ранджан бросил вызов самим богам Умбея… и победил. Не раз и не два. Его сила духа ослепляет его соратников, его харизма способна опьянить последнего скептика, а неприкрытой злости и ненависти хватит на то, чтобы трижды утопить в них весь мир. Он не остановится и не успокоится. Даже потерпев самое страшное поражение, Ранджан просто начнет все с начала и без сомнений добьется новых успехов, которые прольются кровью по обоим берегам Шаанга. И поэтому, он должен умереть.
— Черный дракон Та Цу, — отрешенно отметил Ли. — Если следовать вашему описанию, они очень похожи в том, что можно назвать характером.
— Тогда, вы видите, что это за чудовище.
— Лишь благодаря Та Цу Единое государство получило возможность к существованию, — раньше слова генерала не вызвали бы у Ханя протеста, но сейчас он уже по–другому смотрел на окружающее, и хотя не отрицал его темных сторон, но и не мог позволить себе забыть обо всем том, что положительного они дали миру. — Без Та Цу не было бы Цы, а без Цы не было бы Нефритового престола. Однако Та Цу некому было остановить в начале пути, и потому свершилось то, что свершилось. Но мы еще можем остановить Ранджана и должны хотя бы попробовать. Я постараюсь исполнить вашу новую просьбу, генерал, не беспокойтесь об этом.
— Благодарю вас, — напряжение в голосе Фанга никуда не пропало, и Ли догадался, что есть что–то еще, волновавшее главнокомандующего Юнь.
— Мои помощницы давно старались отслеживать действия раджи, и было в том, что они наблюдали, нечто очень тревожное. Я не зря упомянул о той яркой силе и необычайности способностей, присущих Хулителю. Ранджан был жрецом, напрямую соприкасавшийся с ядовитыми сущностями из–за граней привычного мира, и сложно сказать, что они сумели оставить в нем и что он сам отобрал у них. Вы как никто знаете о таких вещах…
— Похоже, что мой краткосрочный визит в замок Камадо не прошел мимо вашего пристального внимания, — хмыкнул Хань.
— Поверьте, этот поступок произвел должный эффект на нескольких кумицо из моего окружения, — ответил в том же тоне Сей Янь. — Равно, как и переход на вашу сторону одной из них. Однако речь сейчас не об этом. Я не знаю, чем может обернуться Ранджан в момент своего падения, какую скверну он решится выплеснуть в плотский мир, и сможем ли мы ее остановить. И потому…
— Обязательно буду учитывать это, — кивнул тайпэн, показывая, что прекрасно понимает серьезность опасений Фанга. — Таката и Фуёко будут со мной, и если не справятся они, то это уже не сможет никто другой.
— Я знаю, поэтому Наёли и Маэси пойдут вместе с вами. Я не могу им запретить, да они меня и слушать не станут, раз приняли это решение сами.
— Как мне это знакомо, — улыбнулся Ли.
Фанг удрученно вздохнул, усмехнувшись в конце.
— И, тем не менее, моя главная ставка на вас, высокочтимый.
— Да уж, почему–то справляться со всякими нехорошими проявлениями у меня получается на удивление… часто, — не без иронии согласился Хань.
— Надеюсь, все получится и на этот раз.
— В конце концов, генерал, у нас еще есть один козырь, который мы можем предъявить в самый опасный момент. Не для того мы провезли его через половину вашей страны, чтобы теперь позволить отсиживаться в обозе.
— В другой ситуации я бы, быть может, поспорил, но не в такой. Полностью полагаюсь на ваше решение, высокочтимый. И еще раз благодарю вас за все.
В рассветных сумерках гром боевых тамтамов и завывания огромных труб возвестили о том, что армия сиртаков, скопившаяся на краю обширных полей, окружавших Тай–Тунг, пришла наконец–то в движение. Непродолжительная суета в лагере объединенного юньско–имперского войска завершилась четко организованным выступлением на заранее подготовленные позиции, где сотни солдат развернулись идеальными рядами вдоль цепи полевых укреплений, изготовившись встретить накатывающую волну врагов. Сапфирные и желтые знамена развевались в холодном утреннем воздухе, а в строю слышались окрики десятников и офицеров, отдававших своим людям последние распоряжения перед битвой.
