«Железная длань», уже не раз отличившаяся за время стремительного похода Ли Ханя через захваченные земли, сумела под жесточайшим натиском прорваться к Гункань. Изломанный и подожженный корабль, вылетел на пологий берег, намертво засев дном на мелкой гальке. Семь сотен солдат абордажа и матросов из команды десантной куай–сё выбрались на землю, чтобы сразу же вступить в бой с охраной артиллеристских батарей. Немногочисленность защитников и ярость нападавших сыграли свою роль, и экипаж «Длани» прошелся неистовым вихрем по позициям вражеских инженеров, сея повсюду пламя и разрушение. Остальные корабли продолжили дуэль с полевой артиллерией юнь, пока сами южные захватчики пытались наладить переправы выше по течению.
К тому времени, когда это у них, наконец, получилось, морская битва давно распалась на четыре десятка отдельных небольших сражений. Немало кораблей оказалось выведенными из строя и неспособными продолжать дальнейшие действия. Флагман Юнь, четырехпалубное чудовище, сразу два нижних яруса которого были предназначены для гребных команд, пылал от кормы до носа, а несколько имперских мику–дзё продолжали сновать вокруг него, «поддерживая огонь в печи». «Погибель Зерлаку» тоже пострадал весьма серьезно. Уже дважды его матросам приходилось тушить крупные пожары, а задняя мачта оказалась сломана почти у самого основания и лежала теперь поперек корпуса. Времени на то, чтобы спихнуть ее в море у экипажа флагмана не было. Несмотря на все выше перечисленное, «Погибель» продолжала атаковать ближайшие скопления чужих судов, помогая товарищам огненными зарядами из своих цяо–ба и мощью бронированного киля, превращавшего иные барки и мелкие галеры просто в кучу деревянного хлама, болтающегося на поверхности воды.
Две тысячи царских пехотинцев удачно перебравшись на противоположный берег Чаанцзянь еще не подозревали, как повернется дальнейшее сражение, когда, как им казалось, они вот–вот должны были выдвинуться на выручку своим товарищам, а еще три тысячи солдат только готовилось к переброске. Появление второй имперской армии, теперь уже из трех южных ворот Таури, стало в этой ситуации не самой приятной новостью. Хотя в главном лагере Юнь по–прежнему было сосредоточено не мене девяти тысяч бойцов, довольно многие подразделения, входившие в это число, могли считаться боевыми лишь условно. Разумеется, все остальные оставшиеся части были самым лучшим и «неприкосновенным» резервом царских стратегов, но полководцы Империи, а точнее один демон с двумя сущностями в своем чреве, снова заставил противника действовать на навязанных ему условиях и поступать не так, как ему бы хотелось.
Новые силы Таури состояли из шестидесяти сотен ополченцев, усиленных на флангах двумя тысячи солдат абордажа Центрального флота. На главном ударном направлении также развернулось почти девятьсот наемников, переданных командованию обороны города торговыми домами и хозяевами свободных кораблей. В каждой тысяче добровольцев был сформирован отдельный костяк из полутора сотен отставных солдат, приставов и самых бесстрашных китобоев, не забывших прихватить на битву свои любимые гарпуны. Многочисленная осадная артиллерия имперцев, как и в случае с северной армией, была попросту снята ночью с городских стен и поставлена на колесные лафеты. Само же ее наличие вновь вынуждало противника к открытому встречному бою без надежды отсидеться на защищенных рубежах.
Столкновение двух людских масс, еще более масштабное чем то, что случилось этим утром по другую сторону от каналов и стен Южной столицы Империи, произошло на пологой приморской равнине, покрытой высокой сочной травой. Наемники, задачей которых было прорвать вражеское построение первым же ударом, справились со своей миссией просто отлично. Делать ставку на них в оборонительной стратегии было бы не слишком разумно, ведь слаженность и общее взаимодействие между раздробленными группами было не на высоте, зато в вопросах нападения эти ребята были подготовлены отменно. Не давая юнь перестроиться и задержать их прорыв, воины торговых домов буквально разделили главные силы южных захватчиков на две части, а удары солдат абордажа на флангах не позволили остальным частям царской армии быстро разгромить ополчение или хотя бы потеснить его обратно к Таури.
Как оказалось, достигнутое преимущество было недолгим. Корпус лим–бо, до того державшийся в резерве у юнь, выдвинулся на передовые позиции, обходя наемников по правому краю, и буквально в считанные минуты растер в кровавый фарш несколько сотен добровольцев, оказавшихся у него на пути. Ополчение городских кварталов дрогнуло от яростного и неудержимого напора элитных штурмовых бойцов, и единый строй в порядках Империи рассыпался также быстро, как и был собран в начале сражения.
