Покончив со слабым противником, обратившимся в бегство, лим–бо врубились в ряды купеческой охраны, но в этот раз столкнулись с соперником достойным грозного имени смертоносных латников. Наемники сражались отчаянно и не менее яростно, заставив лим–бо увязнуть в своей массе, и не давая штурмовикам возможности развить свой первый успех. Все прочие ополченцы, за исключением тех, кто угодил под удар лим–бо, также продолжили битву с юнь с не меньшим берсеркерским остервенением. Хотя если бы не сохранявшееся и здесь превосходство сил Империи в стрелках и машинах, вряд ли бы это противостояние могло бы сложиться на равных.
Самое страшное сражение в истории Таури к тому времени кипело уже по всем городским окрестностям, на земле и на морском мелководье, на палубах кораблей, в русле и по берегам священной Матери–Чаан, в болотистых низинах и на песчаных береговых дюнах. Стоны тысяч умирающих и раненых, сотни предсмертных проклятий, свист стрел и звон металла, треск ломающихся бортов и срежет метательных механизмов — всего этого было так много, что даже прозрачный воздух начинал казаться вязким и плотным от звуков. Но больше всего в этот день было крови, пролившейся на землю и в воду столько, что ее хватило бы на то, чтобы заполнить собой все искусственные пруды Золотого Дворца в блистательной Хэйан–кё.
Флотоводцы Юнь не могли не прореагировать на дерзкую выходку куай–сё, пытавшихся разграбить их береговые склады. Четыре крупных галеры и не меньше десятка мелких судов отделились от основной массы флота, полукругом обходя имперские гребные корабли с разных сторон и пытаясь прижать их к берегу. Хайтин Реёко Кэй принял, в ответ на это, решение идти в лобовую атаку.
Остатки речной эскадры Чаанцзянь уступали противнику в количестве орудий, в численности экипажей и в пространстве для маневра. Однако на царских судах по три четверти команд состояли из молодых неопытных матросов, в то время как на всех куай–сё каждый из воинов хайтина Кэя ходил под парусом не меньше шести–семи лет.
Перестрелка между сближающимися судами вышла быстрой и сумбурной, имперцы рвались на абордаж, не считаясь с потерями и повреждениями, а капитаны зелено–золотых галер слишком поздно сообразили, что держаться на расстоянии и использовать свое весомое превосходство в артиллерии будет выгоднее, чем позволить вражеским солдатам ворваться на собственные палубы. Тем не менее, Судьба сегодня благоволила Империи, если конечно, считать то, что получилось в итоге, удачным завершением дня для жителей и защитников Таури.
«Императорский рейдзё» сумел сцепиться бортами с самым крупным из кораблей Юнь, представлявшим собой двухпалубную широконосую галеру, превосходившую флагман Реёко почти на полкорпуса в длину. Другая куай–сё уже приближалась с иной стороны к юньскому судну, но его экипаж был сейчас занят совсем иной проблемой. Борта и днище «Рейдзё» были пробиты во множестве мест и, по сути, корабль держался сейчас на плаву лишь за счет многочисленных веревок с абордажными крючьями. Соленая вода уже затопила всю весельную палубу куай–сё, а устойчивость вражеской галеры все–таки была не столь запредельной, чтобы и дальше продолжать удерживать такой балласт. Тонущий «Рейдзё» непременно утащил бы за собой на дно своего противника, что было бы весьма символично, но юнь и сами прекрасно это понимали. Пока матросы галеры всячески старались расцепить суда, команда хайтина Кэя напротив, пыталась как можно быстрее перебраться на чужие палубы. И хотя численность и в этой ситуации была на стороне южных захватчиков, имперские моряки и солдаты абордажа уверено прокладывали себе путь, сумев захватить всю носовую часть галеры и практически полностью очистить от врагов ее внутренние палубы и трюмы.
Бросать «Рейдзё» Кэю откровенно не хотелось, но хайтин понимал, что это необходимо, и потому покинул тонущую куай–сё одним из последних. На главной палубе его уже поджидал теплый прием от лица тех, кто все еще считал новый корабль Реёко своим собственным. Хайтину пришлось спешно устранять это заблуждение, и уже в который раз за его долгую службу немаловажную роль здесь сыграли боевой опыт и непредсказуемый стиль «воина воды».
