Переброска войск с северного берега Чаанцзянь началась скрытно в самые темные ночные часы, а уже буквально через сутки все армейские обозы пятой армии были собраны и построены в походные колонны. Отступление юнь началось по старой прибрежной дороге. Остатки царского флота двигались параллельно сухопутной армии, а четыре галеры так и остались болтаться на мелководье с выпотрошенными трюмами. Видимо, юнь сочли ремонт этих судов в текущих обстоятельствах слишком затратным, а до ближайшего дружественного порта их было уже не довести ни своим ходом, ни на буксировочном тросе. В Таури к случившемуся были давно готовы.
Несмотря на то, что основные силы пятой армии продолжали сохранять боевую формацию, а в сотнях и тысячах поддерживалась дисциплина, многие мелкие группы солдат, в основном кавалеристов, и обычные дезертиры рассеялись по округе, пытаясь разжиться добычей за счет мародерства и грабежей. Ничего путного в уже единожды разоренных землях провинции они найти не могли, но эта категория «падальщиков» была готова довольствоваться и самым малым. Для противодействия этим отщепенцам, Хань начал высылать из города небольшие группы конных воинов, по большей части из числа уцелевших наемников. Кроме того, по пятам за главной армией юнь выдвинулось несколько сотен солдат из числа регулярной строевой пехоты. Атакуя отставшие группы арьергарда, и совершая налеты на ночные стоянки небольших подразделений, эти бойцы продолжали терзать противник на марше, не давая ему расслабиться. Напрасного риска Ли не приветствовал, но этим отрядам было дозволено действовать по собственному усмотрению, тем более что они работали в тесной связке с лазутчиками К»си Ёнг. Сами шпионы армейской разведки тоже не гнушались различными «мелкими пакостями», включая все те же отравления и убийства офицеров. Самой же грандиозной акцией императорских диверсантов стало обрушение деревянного моста через реку Люньшай в тот момент, когда по нему переправлялись части осадного корпуса лим–бо.
Если ситуация к югу от города была довольно хорошо известна совету оборону Таури, то информация, поступавшая от людей К»си Ёнг с севера, была весьма отрывочна, и доклады агентов зачастую противоречили друг другу. В целом, конечно, было ясно, что четвертая армия Юнь с крупными боями отступает от приближающихся войск тайпэна Васато Ваня, однако, что представляет собой обстановка в отдельных областях, чем юнь планируют заниматься в дальнейшем и каковы локальные последствия всех этих спорадических стычек оставалось по–прежнему непонятно. Вопрос о согласовании действий с тайпэном Ванем стоял очень остро, и Хань решился отправить во вражеские тылы тех, кто, безусловно, мог бы справиться с подобной задачей, и кому он сам доверял безоговорочно. Къёкецуки восприняли подобное поручение с мрачной радостью — поохотиться вволю, да еще и на двуногую дичь, им не удавалось уже давно.
— Ритуал общей крови связал наши силы воедино, но их главным источником по–прежнему остается твой выгорающий дух, — уже в который раз посчитала нужным объяснить Таката перед тем, как оправляться в пограничье Маннай. — Жирный бурдюк с гноем по имени Фень был прав. Я и Ёми можем замедлить процесс угасания, но тебе известно, каков тот единственный способ, что нам доступен. Пока ты сопротивляешься, для нас будет все сложнее передавать тебе эти крупицы силы…
— Но я не изменю своего решения, — ответил Ли.
Он понимал, что къёкецуки права, и ею движет лишь забота о его жизни. А мертвые демоны, в свою очередь, не понимали, и не хотели понимать, почему Хань так безоговорочно отказывается от тех возможностей, что были ему теперь доступны. Но Ли оставался непреклонен.
— Мне ненужно массовых убийств и рек крови, пролитых лишь ради еще одного дня, проведенного в этом мире. Ни одна жизнь не стоит подобного, и уж точно я не собираюсь платить такую цену за свою собственную.
— Это будут жизни твоих врагов, убийц и насильников, тех, кто вторгся в твою обожаемую Империю, — гневно сверкнула глазами Таката.
— Но сколько среди них окажется тех, кто не виновен в столь тяжких преступлениях, и кто остановит меня, когда жажда жизни, преумноженная желчью мангусов, окончательно затопит мой разум? — возразил Ли все тем же спокойным тоном, заставляя свою оппонентку невольно потупить взор.
Для императорского вассала и трех демонов, скованных с ним невидимой и неразрушимой цепью, предугадывать мысли друг друга и понимать недосказанное стало за последние месяцы столь же нормальным как видеть или дышать. И так получилось, что теперь ничто из тайных помыслов его клыкастых спутниц уже не могло укрыться от Ханя, в то числе, и их вполне откровенное желание изменить его характер и взгляды, пусть и не напрямую, а исподволь, пользуясь представившимся случаем. Как это ни странно, но Фуёко в этом начинании полностью поддерживала сторону къёкецуки, считая подобные попытки забавными, но не бесполезными.
— А раз так, то убивать вы будете только тех, кого будет убивать необходимо. Но не никак не больше этого.
