Чудовищный зверь неторопливо вышагивал по пустынным улицам, едва не задевая покатыми боками факельные столбы и углы зданий. Толстая серая шкура слона с годами стала лишь прочнее, покрывшись сетью морщин и трещин. Огромные уши изредка шевелились, то ли отгоняя насекомых, то ли прислушиваясь к окружающему. Желтые бивни, почти достигавшие земли и изгибавшиеся параллельно ей, были укрыты под кованными железными каркасами, делавшими природное оружие этого животного еще более смертоносным.
На площади их уже встречал почетный караул из тысячи отборных солдат Ранджана. Разделенные на две равных части, сиртаки и хмоси щеголяли трофейными доспехами юнь из мелких квадратных пластин, изукрашенных красной медью и поделочным камнем. Сам раджа поджидал гостя на невысоких ступенях торговых рядов, порядком разрушенных и закопченных дымом былых пожарищ.
Хагхи остановился и огляделся по сторонам также неспешно, как делал, наверное, все в своей жизни последние лет пятьдесят. Позади могучего слона, быстро и как–то суетливо, строились остальные войска. Несколько слуг подтащили сбоку к гигантскому зверю приставную лестницу, и магараджа Акоши с достоинством выбрался из плетеной корзины, укрепленной длинными овальными щитами.
Несколько мгновений властитель Гуррама мешкал, но затем с явной неохотой направился в сторону Ранджана, по–прежнему стоявшего на своем месте и скрестившего на груди руки в вызывающей позе. Подходить к магарадже первым, как согласно традициям требовал его статус, Отрекшийся явно не собирался.
— Приветствую тебя, великий завоеватель севера и восхода! — Акоши старался улыбнуться, но это не выходило у него даже через силу. — Рад видеть тебя в добром здравии, о мой старый друг.
— Как вовремя ты вспоминаешь о нашей былой дружбе, владыка, — нахально усмехнулся Ранджан, так и не сделав в сторону Акоши даже самого маленького шага. — Впрочем, нет причин гадать, что заставляет тебя говорить со мной в подобном тоне.
— Не забывайся, отвергнутый богами, — магараджа умел держать себя в руках и был уверен в своих силах.
Четвертая тысяча солдат Гуррама уже вступала на площадь, пятая была на подходе. Еще семьдесят сотен бойцов Акоши оставил за пределами Вогбея — повторить участь генерала Камуото ему совсем не хотелось. Весть о победе над карательной армией Юнь достигла Акоши еще в дороге, когда он только выдвинулся на север с целью помочь посланнику Ляоляна навести порядок в пограничье. Но теперь ничто не мешало магарадже предстать союзником победителя, который просто не посмел бы отказаться от помощи Акоши и его войска. И все же умеренную осторожность следовало соблюдать. Трюк с целой армией, спрятанной в здешних катакомбах, от чего Вонгбей превратился в одну большую ловушку, показал себя не только жутко рискованным, но и на удивление эффективным. Испытать на себе, какие еще подлые приемы остались у Хулителя в запасе, магарадже совсем не хотелось.
— Ты пришел предложить мне свою помощь, так что не забывай сам, что это именно ТЫ пришел ко мне, а не я напросился к тебе в покои, оббивая пороги и подсовывая подарки евнухам и распорядителям.
— Но не забывай, что ТЕБЕ нужна моя помощь, — отбрасывая последние приличия, ответил Акоши, которому уже стало понятно, что вести разговор в духе взаимного уважения Ранджан не собирается. Как, впрочем, он это и делал это почти всегда.
— Нет, — резко бросил Отрекшийся, наблюдая за тем, как замерли последние ряды чужой армии, а слуги аккуратно уводят в сторону Хагхи, дабы по задумке Акоши дать радже–отступнику возможность воочию узреть то, чему он бросает вызов. — Мне не нужна твоя помощь. Мне нужно лишь твое войско. Или ты думаешь, я не смогу получить его?
— Это уже не смешно, — Акоши наигранно покачал головой, изображая великую скорбь. — Я рассчитывал на встречу с разумным человеком, но вижу, предтечи окончательно лишили тебя разума.
— Эти многорукие трусы боятся даже издали смотреть на меня, — расхохотался Ранджан. — А что до остального, то сейчас мы посмотрим, помогает ли божественное безумие тем, кто легко ему поддается.
Хулитель сорвался с места и, спрыгнув со ступеней, промчался мимо Акоши и его встревоженных телохранителей. Свита раджи так и осталась возле стен базара, а сам Ранджан уже устоял перед первой шеренгой солдат магараджи.
— Я знаю, о чем вы думаете! — воскликнул Отрекшийся, радостно улыбаясь и приковывая к себе все десять тысяч глаз, что были сейчас перед ним. — Вы презираете меня! Вы ненавидите меня! Вы убьете меня, едва ваш хозяин прикажет это сделать! Но вот что я спрошу, и ответьте на этот вопрос честно, но не мне, а самим себе. Как бы стал поступать на моем месте каждый из вас?!
Над площадью повисла тишина, а Ранджан наслаждаясь каждым мгновением этой, одной ему понятной, пьесы, неторопливо двинулся вдоль закованных в доспехи воинов.
