Шлюпка отчалила. Мы наблюдали за ней в подзорную трубу.Вот она врезалась в берег, в пене и сверкающих брызгах. Вот матросы пошли вдоль берега, оставив одного возле шлюпки, оглядываясь и прислушиваясь. Вот они вступили в рощу – и скрылись из виду.Через некоторое время матросы вернулись, сели в шлюпку и помчались по направлению к кораблю. Но вдруг шлюпка повернула и опять приблизилась к берегу. Несколько десятков туземцев, вооруженных копьями, вышли из рощи. Один из них выступил вперед, настойчиво призывая чужестранцев высадиться на берег. Капитан жестами показал, что отказывается. Туземцы взмахнули копьями. Тогда он выстрелил из пистолета, и островитяне бросились бежать.
© DepositРhotos.com / Maugli, Antartis, обложка, 2015
© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2015
Есть вещи, о которых лучше умолчать, когда нанимаешься матросом. На военном фрегате в Гонолулу лучше скрыть, что ты китобой. Почему-то военные моряки не любят китобоев. На китобойных судах янки нельзя проговориться, что ты из Сиднея, даже если ты мирный судовой врач, а не беглый каторжник. Американские капитаны не без оснований считают австралийских матросов зачинщиками девяти из десяти бунтов на борту. А то, что ты образованный человек и можешь в случае чего грамотно составить претензию консулу на Таити, нужно скрывать везде. Все зло от грамотных. Это навигационный факт. Особенно от школьных учителей вроде Мелвилла, которых зачем-то понесло в Южные моря.
Герман Мелвилл щедро раздавал подобные советы молодым романтикам на страницах своих романов не ради традиционного флотского обычая немного попугать молодежь, но чтобы передать собственный правдивый опыт скитаний на многих кораблях по Южным морям, как американцы традиционно называют Полинезию, Микронезию и другие острова и архипелаги Тихого океана. Из книг Мелвилла молодой романтик также мог уяснить, что настоящие хозяева кубрика – вовсе не матросы, а тараканы.
Некоторые американские критики называли 1840-е годы ревущими сороковыми, потому что все десятилетие в литературе доминировала маринистика. Они начались с книги Р. Г. Даны «Два года простым матросом», задавшей для дотоле романтичной и возвышенной морской прозы совсем иной угол зрения на паруса и звезды – из матросского кубрика на баке, а не из офицерской каюты на шканцах. Никаких гумилевских «брамантских манжет» (кружевных) – только грубые суконные матросские куртки. Традиционно синие у англичан и красные у американцев, если верить тому же Мелвиллу, а он знал толк в куртках и бушлатах. По крайней мере, один из его романов называется «Белый бушлат».
Продолжилось десятилетие чередой романов последователей Даны, к которым честно относил себя и молодой Мелвилл, в чем признавался в главе своего «Белого бушлата», посвященной прохождению мыса Горн. В Америке тогда еще не проложили железных дорог с Западного побережья на Восточное, не прорыли Панамский канал, и объединяли США только парусники, которые шли вокруг всего континента долгие месяцы, огибая штормовой мыс Горн. Да что там, у них тогда еще не отменили рабство на плантациях и телесные наказания на флоте. Рабство отменят после гражданской войны с конфедератами. Наказания отменят постановлением конгресса как раз после романа Мелвилла «Белый бушлат». Кстати, автор мотивировал свой пламенный протест против экзекуций на американских кораблях тем, что если на российских клиперах баре-офицеры секут своих крепостных-матросов, то почему это должно происходить в стране свободных людей? Действительно, приходишь потом на прием к губернатору и встречаешь своего бывшего командира, который выпорол тебя семихвостой плетью у мачты. Неудобно получается.
И закончились 1840-е вершиной морских романов всех времен и народов – «Моби Диком, или Белым китом». Все последующие авторы-маринисты обязаны смириться с тем, что написать более величественный роман о человеке в море и в мире, видимо, уже нельзя и, видимо, уже не нужно. Это совершил означенный матрос Мелвилл в 1851 году.
В том, что Герман Мелвилл довольно безрассудно попытался стать профессиональным литератором в стране, которая не чтила (тогда) авторское право, повинны американские критики, с восторгом принявшие первые два из четырех его автобиографических романов. А именно «Тайпи» (1846) и «Ому»(1847), которые мы и предлагаем вниманию читателей.
Читатели же Америки сочли произведения господина Мелвилла не лишенными наблюдательности, экзотичности, остроумия, многочисленных культурных аллюзий и полевых экспериментов по возвращению в утраченный цивилизованной публикой первобытный рай земной. И «Тайпи», и «Ому» посвящены скитаниям матроса-бродяги по островам. Он бежит с нантакетского китобойца от недруга-боцмана, живет в дружественном племени каннибалов на Маркизских островах, снова нанимается, уже на австралийское судно, чтобы стать заводилой бунта и попасть в «тюрьму для англичан» на Таити и далее скитаться по островам.
Это действительно отвечало представлениям тогдашних урбанистов об утраченном рае. Даже тюрьма в этом раю – очень гуманна, и туземцы-смотрители заковывают в колодки матросов-смутьянов только при приближении белых господ. Для отчетности.
А на Маркизских островах беглецов вообще принимают в племя, окружают прелестницами, плясками, экзотическими плодами и вечной сиестой. Действительно – рай земной, который портят только подозрения о том, что племя людоедов откармливает белых гостей не только из гостеприимства, но и с гастрономическими целями.
