– Она приручена сколько-нибудь? – вдруг заговорила Эрис, чисто выговаривая персидские слова.- Ведь её давно привезли сюда?
– Приручить Нага невозможно! Тварь не ведает благодарности, привязанности, страха или беспокойства. Она лишена почти всех чувств, свойственных животному с теплой кровью, и походит в этом на людей толпы самого низшего разряда. Только необычайное искусство нашей Нагини спасает её от смерти, стерегущей каждое мгновение.
– Тогда зачем она делает это? – Таис взглянула на маленькую жрицу, осторожно сворачивавшую обрызганный ядом передник, и теперь совсем похожую на древнюю бронзу с сильными формами женщины, привычной к труду земледельца.
– Каждый из нас имеет потребность вновь и вновь испытывать себя в искусстве, особенно если оно опасно и неисполнимо другими людьми. Кроме того, могущество тантрической подготовки даёт ей надежный щит!
– Если Тантра столь сильно влияет на чувства, сердце и тело людей, то можешь ли ты исцелить молодого художника от чрезмерной и безнадежной любви к моей подруге?
– Художники занимают место посредине, между последователями аскетизма и Тантры. Поэтическая мысль не боится искушения, поскольку сама поэзия коренится в любви, которая есть желание, а желание – надежда продолжать жизнь. Истинная поэзия отбрасывает всё фальшивое и в этом подобна аскезе, но в то же время сгорает в пламени Эроса к возлюбленной или Музе. Эта двусторонняя способность художника затрудняет лечение. Всё же попробуем.
– В чем состоит лечение?
– Каждая мысль проявляется внешне, если внимание сильно сосредоточено на ней. Напряженное желание вызовет нужное следствие.
– Ты имеешь в виду сэтэпса, гипноз?
– И это. Однако для художника более важно заострить тоску о Кхадо – Лилит, скрытую в сердце каждого мужчины. Так же как и у вас, эллинов, у нас есть предание о нескольких расах людей, которые предшествовали теперешним. Эллины верят в людей золотого, серебряного и медного веков, что соответствует последовательности наших юг и доказывает единство происхождения мифов. Одна существенная разница – мы считаем прежних людей более небесными, а вы – более земными, чем современные,- и следовательно, менее совершенными.
– Ты неправ, жрец,- вмешался Лисипп,- разве титаны и титаниды хуже современных? Прометей и его сподвижники жертвовали собой, чтобы избавить людей от невежества.
– И только прибавили им страдания от осознанной ответственности, дав мечту о свободной воле, но не подняв из мрака несвободной жизни,- прибавил высокий жрец.
– По нашим мифам, Кронос уничтожает, пожирая своих детей от Реи-Геи. Уран тоже истребляет их. Иначе говоря, Время и Небо стирают с лица Земли плоды свои. Означает ли легенда неспособность Земли, Природы или Шакти создать настоящих богоравных людей?
– Означает, что человечество должно в конечном итоге пересоздать само себя, совершенствуясь в познании и самовосхождении. Наши священные писания говорят о прежних расах людей – духов. Не буду говорить о трёх первых, они очень далеки от нас. Непосредственно предшествовала нам четвертая раса, с прекрасными женами небесного происхождения. Еврейская мифология не признает чередования нескольких рас, а единожды сотворенную пару людей, одинаковых с современными. Однако и у них есть предание, будто у первого из людей, Адама, была до его человеческой жены Евы ещё одна – Лилит.
Предание сделало из неё вредоносного демона, прекрасного, по-всячески вредившего Еве, пока бог не послал трёх ангелов, которые изгнали Лилит в пустыню.
Индийские Лилит совсем другие. Они также способны летать по воздуху, но бесконечно добры к людям. Царица всех этих праженщин, называемых у нас Кхадо, именовалась Сангиэ Кхадо и красотой превосходила всякое воображение. В отличие от апсар, Кхадо не обладали разумом, а лишь чувствами. И мечта о прекрасном человеческом теле и нечеловеческой силе Эроса живет у нас как память об этих Лилит.
– Я слышала от восточных людей легенду о пери, небесных красавицах, порождениях огня. Они тоже летают по воздуху и снисходят к смертным избранникам,- сказала Таис, вспомнив своё пребывание на озерах близ Персеполиса.
– Несомненно, тоже отзвук памяти о Лилит,- согласился старший жрец, проявляя в отношении Таис всё большую внимательность.- Наша задача разбудить эту память в душе художника, овладеть ею и предоставить особенно искусным в своем деле священным танцовщицам доверить остальное, вытеснив из сердца художника его губительную страсть к модели, не желающей связать с ним судьбу!
– Я видела настоящую Лилит древних месопотамцев на Евфрате.
И Таис рассказала о маленьком святилище на дороге через перевал с изображением крылатой женщины в нише алтаря.
– Я думаю, что из всех древнейших женских изображений у этой богини было наиболее совершенное тело,- добавила афинянка.- Л можно мне взглянуть на этих «особенно искусных»?
