Симпосион продолжался до утра. Македонцы становились всё хмельнее и развязнее. Александр сидел неподвижно в драгоценном кресле фараона из чёрного дерева с золотом и слоновой кости. Казалось, он мечтал о чем-то, глядя поверх голов пирующих.
Птолемей тянулся к Таис жадными руками. Гетера отодвигалась по скамье к креслу Александра, пока великий повелитель не опустил на её плечо свою тяжёлую и надежную руку.
– Ты устала. Можешь идти домой. Лисипп проводит тебя.
– А ты? – внезапно спросила Таис.
– Я должен быть здесь, как должен ещё многое, независимо от того, люблю я это или нет,- тихо и, как показалось, досадливо ответил Александр.- Я хотел бы иного…
– Царицу амазонок, например! – сказал невесть откуда взявшийся Лисипп.
– Я думаю, что амазонки, посвятившие себя Артемис и единственной цели войны за свою самостоятельность, были никуда не годными возлюбленными. И ты, о царь, не узнал бы ничего, кроме горя,- сказала гетера.
– Не то что с тобой? – Александр склонился к Таис, вспыхнувшей как девочка.
– Я тоже не для тебя. Тебе нужна царица, повелительница, если вообще может женщина быть рядом с тобой.
Победитель персов пристально посмотрел на Таис и, ничего не сказав, отпустил её движением руки.
Вместе со скульптором они выбрались в сад, улучив момент сердитого спора между захмелевшими приближенными. Едва они очутились в тени деревьев, как Лисипп негромко спросил – ты посвященная орфиков? как твоё имя в посвящении? много ли открыто тебе?
– Мало,- откровенно призналась гетера.- А орфическое имя моё – Тию.
Узнав о делосском философе, Лисипп утратил свою недоверчивость и посоветовал Таис носить трехцветные ленты в глубине Персии. Лисипп был убежден, что окончательная победа над персами – дело скорое и Александр непреклонен в достижении этой гигантской цели.
Зороастрийцы в Персии поклоняются доброте в мужском божестве Ормузде, вечно борющемся со злом – Ариманом. Одежда Ормузда – те же три цвета Музы – белый, красный и синий.
– Я должен встретиться с тобой, как только Дарий будет окончательно побежден, и я устрою себе в Персид постоянную мастерскую. Ты – нелегкая модель для художника. В тебе есть что-то редкое,- закончил скульптор.
– А не состарюсь я до той поры? – рассмеялась Таис.
– Глупая, ты не знаешь Александра! – ответил Лисипп.
Дома ждала Гесиона вместе с Неархом, удравшая с симпосиона пораньше. Критянин, восторгаясь, поздравил Таис с небывалым успехом, а фиванка радостно плясала по комнате вокруг обоих.
– Этот предводитель конницы – он совсем, совсем поражен Эросом! – хохоча вспоминала Гесиона.- Ты покорила знаменитого героя подобно Ипполите!
Таис попросила Неарха рассказать, чем прославился Леонтиск.
В битве при Иссе Александр оказался зажатым в прибрежной долине огромными силами персов. Их конница, в несколько раз превосходившая числом конницу македонцев, бросилась с холмов на берег, перешла речку и атаковала правое крыло армии Александра, состоявшее из тессалийской конницы. Александр бросил на помощь фракийских всадников и великолепных критских лучников под командой очень опытного полководца Пармения.
Тессалийская конница сумела удержать берег моря до тех пор, пока гвардия Александра – тяжёлая конница «товарищеи»-гетаиров и щитоносцы не подготовили страшный удар в центр персидских сил, обрати в бегство Дария и обеспечив победу.
За геройство в битве на морском берегу тессалийские конники удостоились права первыми грабить Дамаск под начальством Пармения. В Дамаске оказалось собранным всё снаряжение персидской армии: повозки, рабы, деньги и сокровища. Поэтому Леонтиск сейчас владеет немалыми богатствами. Его наградил и Александр среди других, отличившихся в битве, разделив между ними три тысячи талантов, захваченных на поле битвы в лагере персов.
– Правда, наверное, у Птолемея богатство ещё большее. Этот военачальник мудр и терпелив, умеет собирать и выжидать. Я полагаю, что он' будет владеть тобой, а не пламенный, подобно Александру, Леонтиск,- заключил свой рассказ критянин. Таис только вздернула голову под лукавым и любящим взглядом Гесионы.
