Когда чуть-чуть прохладная вода снимала одурь жаркой ночи, Таис чувствовала возвращение обычной для нее энергии. Тогда она плыла, борясь с течением, к Старому Городу, выбиралась на ступени какого-нибудь забытого храма или маленького дворца и сидела, наслаждаясь одиночеством, надежно укрытая тьмой глухой безлунной ночи. Думала об Александре, живущем где-то поблизости, в южном дворце Старого Города, о Птолемее, может быть, в этот момент мирно спавшем в пути. Три тысячи стадий песков и болот отделяло загадочную Сузу от Вавилона. Птолемей должен скоро явиться. Таис узнала от Леонтиска, что отдан приказ готовиться к выступлению всей армией неизвестно куда.
Афинянка мечтала подробнее познакомиться с Вавилоном – древнейшим городом, столь непохожим на Афины и на Мемфис. Скоро уйдет на восток армия, а с ней и воины, которые переполняют сейчас Вавилон, приветствуют ее на каждом шагу, узнавая приятельницу своего вождя, подругу Птолемея, любимую «богиню» Леонтиска. Всего на второй день ее приезда в Вавилон, когда Таис шла по Дороге Процессий к храму Иштар, навстречу попался отряд аргироаспидов – Серебряных щитов. Начальник узнал афинянку, впрочем, ее запомнили и другие воины еще в стане Александра под Тиром. Таис не успела опомниться, как ее окружили, подняли на сомкнутые щиты и, расталкивая толпу, к изумлению вавилонян, с торжеством понесли по Дороге Процессий к храму. В погоню устремилась встревоженная Эрис. Под пение хвалебного гимна Харитам хохочущую Таис принесли ко входу в святилище Иштар и отпустили прежде, чем перепуганные служительницы богини успели захлопнуть решетку.
Естественно, из посещения храма ничего не вышло. Гетера гадала, не разгневалась ли богиня?
На следующий день она пыталась жертвой и молитвой убедить богиню, что вовсе не смеет соперничать с нею, а поклонение мужей в обычае Эллады, где женская красота ценится превыше всего на свете... «Холмную Фтию Эллады, славную жен красотою», – вспомнился ей милый распев поэмы тогда, в безмерно далеких Афинах...
Аргест, восточный ветер, пронесся над крышами Старого Города. Зашумели прибрежные аллеи, чуть слышно заплескалась вода на нижней ступеньке лестницы. Таис бросилась в темную воду ночной реки. Внезапно она услыхала мерные, четкие всплески сильного и умеющего хорошо плавать человека. Гетера нырнула, рассчитывая под водой выйти на середину стрежня и, миновав его, вторым нырком уйти в заводь, где находилась тростниковая пристань и ждала ее терпеливая, как хищник, Эрис. В глубине вода оказалась прохладнее. Таис проплыла меньше, чем думала, поднялась на поверхность и услышала негромкое: «Остановись, кто ты?», сказанное с такой повелительной силой, что афинянка замерла. Голос как будто негромкий, но глубокий и могучий, словно приглушенный рык льва. Не может быть!
– Что ты молчишь? Не вздумай нырять еще раз!
– Ты ли это, царь? Ты ночью один в реке? Это опасно!
– А тебе не опасно, бесстрашная афинянка? – сказал Александр.
– Кому я нужна? Кто будет искать меня в реке?
– В реке ты не нужна никому, это верно! – рассмеялся великий македонец. – Плыви сюда. Неужели только мы с тобой изобрели этот способ отдыха? Похоже!
– Может быть, другие просто хуже плавают, – сказала Таис, приближаясь на голос царя, – или боятся демонов ночи в чужой стране.
– Вавилон был городом древнего волшебства задолго до персидских царей, – Александр протянул руку и дотронулся до прохладного плеча гетеры. – В последний раз я видел тебя нагой лишь на симпосионе, где ты поразила всех амазонским танцем.
Таис перевернулась на спину и долго смотрела на царя, едва пошевеливая раскинутыми руками и забросив на грудь массу тяжелых, будто водоросли, черных волос. Александр положил на нее ладонь, источавшую теплую силу.
– Отпусти себя хоть раз на свободу, царь, – помолчав, сказала Таис, в то время как течение реки сносило их к мосту.
– С тобой? – быстро спросил Александр.
– И только со мной. После поймешь почему...
– Ты умеешь зажигать любопытство, – ответил завоеватель Азии с поцелуем, от которого оба ушли под воду.
– Плывем ко мне! – приказал Александр.
– Нет, царь! Ко мне! Я – женщина и должна встретить тебя убранной и причесанной. Кроме того, за тобой во дворце слишком много глаз, не всегда добрых. А у меня – тайна!
– И ты сама – тайна, афинянка! Так часто оказываешься ты права, будто ты мудрая пифия, а не покорительница мужчин!
Они вовремя отвернули от течения, несшего их на наплавной мост, и приплыли в тихую заводь, где Эрис, мечтавшая, глядя на звезды, вскочила с шипением и быстротой дикой кошки.
– Эрис, это сам царь-победитель! – быстро сказала гетера.
Девушка опустилась на колени в почтительном поклоне.
