Моя помощь требовалась в любое время суток, каждый день. Хотя мой работодатель никогда не просил меня отказываться от личного времени, я пошел на это, потому что хочу быть рядом.
Во время недавнего короткого отпуска мистера и миссис Блэк в их доме в Гринвиче я прожил с Даникой больше недели. Это самый продолжительный период времени, который мы пробыли вместе, поскольку обычно свои четыре недели ежегодного отпуска я провожу со своей дочерью. Эти ничем не прерываемые дни с любимым человеком изменили динамику наших отношений. Несовместимость можно скрыть за редкими свиданиями. Теперь мы знаем, что можно проводить дни вместе и все равно хотеть большего.
Она была единственной женщиной, с которой я встречался в течение нескольких лет. Имея так мало свободного времени, я не склонен искать других отношений. Кроме того, Даника Уайт – уникальная женщина, и было бы бессмысленно полагать, что кто-то другой может с ней конкурировать.
Сегодняшний визит к ней совершенно не в моем обычае. Я боролся с желанием позвонить ей, но потом сдался. Хотя на деле мы встречаемся только друг с другом – насколько мне известно, мы никогда не обсуждали эксклюзивность. Я не хочу знать, есть ли у нее близкие отношения с кем-то еще. Мои мысли опасно сентиментальны, я знаю.
Какое-то время я задавался вопросом, почему невероятно умная, хорошо образованная, потрясающе красивая женщина делит свое время с человеком, который предан своей работе и работодателю больше, чем чему-либо. Именно Лили помогла мне понять и прочувствовать отголоски разбитого сердца. Я снова ощутил их сегодня, когда приехал в квартиру Даники и нашел ее, выпекающей печенье, босиком, в поношенных джинсах и одной из моих рубашек, которые я когда-то оставил. Ее блестящие белые волосы были собраны в высокий беспорядочный пучок, а моя рубашка, завязанная на узел, поддерживала полные груди вместо бюстгальтера.
– Ники! – Она приветствовала меня широкой, радостной улыбкой. И я обнял ее так крепко, что приподнял от пола…
Низкий голос прерывает мои воспоминания:
– Витте. Все в порядке?
Я тяжело вздыхаю. Песчинки в песочных часах перетекают вниз все быстрее.
Повернувшись к мистеру Блэку, я засовываю мобильный телефон в карман.
– Да. Все в порядке. Вам что-то нужно?
Я стою в дверях гостиной, и он подходит ко мне. После ужина он переоделся в черные шелковые пижамные брюки и халат в тон, а его темные волосы все еще влажные после душа. В его движениях присутствует легкость, которую я заметил только недавно.
– Пока ничего. Но давненько мы не наслаждались выпивкой в библиотеке. Не хочешь пропустить по стаканчику?
Я улыбаюсь.
– С удовольствием.
Мы идем рядом, шагая нога в ногу.
– Миссис Блэк отправилась спать?
– Нет, она чистит свои кристаллы. – Широко улыбаясь, он искоса смотрит на меня с высоты своего роста, а затем, пожав плечами, начинает смеяться. – Это целый ритуал. Морская соль, розовая вода и не помню что еще, прежде чем она разложит все это на подоконнике, чтобы они вобрали в себя свет полной луны. Сколько я ее знаю, это было ее способом расслабиться.
Я улыбаюсь в ответ и поражаюсь тому, как сильно он изменился. Он – совершенно другой человек, которого я не знаю, но надеюсь узнать.
– В пентхаусе много кристаллов.
– Да, она будет занята надолго.
Когда мы входим в библиотеку, он направляется прямиком к барной стойке. Окно в конце длинной узкой комнаты обрамляет шпиль Эмпайр-стейт-билдинг. Окно в противоположной стене комнаты выходит на Центральный парк – черную пустоту в самом сердце ярко освещенного города. Вдоль стен стоят черные книжные шкафы, заполненные разноцветными обложками книг, многие из которых принадлежат миссис Блэк. Она всегда была здесь, жила с нами, даже до того, как вернулась.
Я включаю камин с помощью пульта дистанционного управления, затем останавливаюсь, чтобы рассмотреть фотографию над каминной полкой. Это большая фотография бледной, стройной спины Лили и ее необычной татуировки. С тех пор как я работаю у мистера Блэка, не помню, чтобы он что-нибудь фотографировал. За годы отсутствия жены ни один предмет или момент не заслужил такого внимания, чтобы быть увековеченным. Но он много раз снимал жену на видео. Я знаю, где хранится камера, и мне нужно ее достать, чтобы он мог вернуться к еще одному занятию из своей прежней жизни.
Взяв два стакана отличного односолодового шотландского виски, он протягивает один мне, затем устраивается в кресле с подголовником, стоящем у камина. Мы часто сидели здесь вместе по вечерам, в основном в молчании, и пропускали по стаканчику перед сном, предаваясь своим личным мыслям. Он постоянно смотрел на фотографию изящной спины своей жены. А я думал про себя, насколько вредно для психики зацикливаться на женщине, которая вот так отвернулась от него, как будто собиралась его покинуть.
– Лили была права, – говорит он. – Рохелио выяснил, как отчет от «Рампарта» попал в руки моей матери. Она вошла в мой почтовый ящик в день нашего отъезда в Гринвич. Сегодня я позвонил Джайлзу Рампарту, и он подтвердил, что она приезжала к нему и расспрашивала.
