Я смакую виски во рту, затем проглатываю.
– Прискорбная оплошность с его стороны.
– Я не стал винить его за это. Моя мать умеет добиваться своего. Он сказал ей, что вмешательство все только испортит, что, очевидно, ее не остановило.
– Мне жаль. – Возможно, он никогда не узнает, насколько сильно. Мне крайне неприятно, что семья подрывает его авторитет при каждом удобном случае, несмотря на все, что он для них делал. Возможно, их возмущает его эмоциональная недоступность, но он был безразличен ко всему, пока его жены не было рядом.
– Мне тоже. Но я привел свою мать в «Бахаран-фарма», потому что знал, что она сделает все возможное, чтобы добиться успеха. Могу ли я ставить ей в вину, что она поступила именно так, как я надеялся?
– Вы можете обвинять ее в том, что она эгоистична и ставит под угрозу ваше счастье.
Мистер Блэк делает глоток, задерживая его во рту и наслаждаясь прекрасным виски. Он смотрит на огонь, затем поднимает взгляд на фотографию.
– Боже, я был в ярости, когда сбросил звонок. Меня не волнует, как сильно мать хочет защитить «Бахаран-фарма», раз не считает защиту моей жены более важной… Знаю, прошло много времени с тех пор, как она заботилась обо мне, но отсутствие банальной человеческой доброты просто поражает.
Я не знаю, что сказать. Я люблю его так же сильно, как свою дочь, хотя он мне не родной. Я не понимаю, как Алия может быть такой бессердечной по отношению к своему собственному сыну.
Он опускает взгляд на янтарную жидкость в своем бокале.
– А то, что она сначала обратилась к Райану, вместо того чтобы поговорить со мной… К ее чести, она не знала о Лили и Райане. Она полагала, что он сделает то, что будет лучше для меня, и что, как она ожидала, также будет в ее интересах.
Меня беспокоит, что такой талантливый, многообещающий молодой человек обречен жить в семье, которая не может любить его. Не знаю, может ли это пренебрежение еще больше ранить его, но как бы там ни было, это очень неприятно.
– И он поступит так, как будет лучше для вас?
– Он решил, что хочет занять место в совете директоров.
Небоскреб поскрипывает на вечернем ветру, едва заметно покачиваясь, но я могу поклясться, что чувствую это движение.
– По просьбе вашей матери?
– По его словам – нет.
– Каковы могут быть возможные последствия?
Он вздыхает.
– Я уверен, что он будет огромным подспорьем, каковы бы ни были его мотивы.
– Вы не согласны с его решением?
– В том-то и дело, Витте. – Он смотрит на меня. – На самом деле мне все равно.
– В отношении мотивов мистера Лэндона?
– В отношении всего.
У меня по спине пробегает холодок.
– Вы посвятили «Бахаран-фарма» огромное количество времени и сил. Компания добилась успеха благодаря вам.
– Хочу ли я бороться за нее? Не знаю. Возможно, я уже получил от нее все, что мне было нужно. У меня есть это, – он обводит рукой пентхаус, – и каким-то образом я убедил тебя дать мне шанс. А в целом – я женился на той девушке, которая владела пляжным домиком в Гринвиче, и это все, чего я хотел. Это мой самый большой успех.
Я вспоминаю, как мистер Блэк описал их первую встречу:
– Что вы хотите сказать?
– Нет необходимости бороться со своей семьей, чтобы получить то, что хочется, так зачем заморачиваться?
– Из-за тайных сбережений миссис Блэк? – Я использую ту же фразу, что и он на прошлой неделе, когда нам стало известно, что его жена делает покупки на личные средства.
– Это, безусловно, облегчает принятие решения, – бодро отвечает он.
Подняв стакан, я наблюдаю сквозь жидкость, как танцуют языки пламени в камине. Я говорю себе, что мне не стоит беспокоиться о Лили. Она компетентна и хитра. И все же она женщина, чья предполагаемая гибель в результате несчастного случая на яхте остается загадкой.
– Вы обсуждали свои соображения с миссис Блэк?
– Немного. Она говорит, что я должен быть счастлив и, если «Бахаран-фарма» больше не приносит мне удовольствия, я должен переключиться на что-то другое.
– Она вас так поддерживает.
– Довольно неожиданно, – признается он, – учитывая, как она подталкивала меня к этому раньше. Но сейчас она другая.
