Может, Тоскливиус и убил мою мать, но Маг собирается забрать магию у всей моей семьи. Просто ради показательного выступления. Он уже лишил нас влияния. Опустошил нашу казну. Очернил само имя. Мы лишь ждем того дня, когда он прибегнет к ядерному оружию…
А этим оружием является Сноу. Держа его на поводке, Маг всемогущ. Он может заставить нас сделать что угодно… Заставить нас уехать.
Я не могу этого допустить.
Это мой мир, мир магов. Я должен сыграть свою роль, чтобы отвоевать его. Даже зная, что проиграю.
Сейчас Сноу стоит перед шкафом, пытаясь найти чистую рубашку. Он вытягивает руку над головой, и я вижу, как перекатываются мускулы на его плечах.
Я только и делаю, что проигрываю.
Сажусь и сбрасываю с себя одеяла. Сноу вздрагивает и хватает первую попавшуюся рубашку.
– Забыл, что я тоже здесь? – спрашиваю я.
Широким шагом иду к своему шкафу и вешаю на руку брюки и рубашку. Не пойму, почем Сноу так возится, будто у него большой выбор одежды. Каждый день он ходит в форме, даже по выходным.
Я закрываю дверцу шкафа и вижу, что Сноу пялится на меня. Выглядит он расстроенным. Не знаю, чем я огорчил его, но по привычке я ухмыляюсь, закрепляя его мысль.
Переодеваюсь в ванной. Мы еще ни разу не одевались на глазах друг у друга: все дело в нашей взаимной паранойе. И слава змеям – мне и без того хватает мучений.
Одевшись и собравшись, я возвращаюсь в комнату. Сноу до сих пор стоит рядом с кроватью. На нем рубашка, пуговицы не застегнуты, с шеи свисает галстук. На голове еще больший бардак, чем сразу после сна, будто он рвал на себе волосы.
Он замирает и поднимает на меня взгляд.
– Что с тобой, Сноу? Язык проглотил?
Он вздрагивает. «Язык проглотил» – очень коварное заклинание, которое я дважды использовал против него на третьем курсе.
– Баз, – говорит Сноу и прокашливается. – Я…
– Ходячий позор среди магов?
Он закатывает глаза:
– Я…
– Выкладывай уже, Сноу. Можно подумать, что ты пытаешься произнести заклинание. Так, что ли? В следующий раз попробуй волшебную палочку, говорят, помогает.
Он проводит рукой по волосам:
– Ты не мог бы просто…
В глазах Сноу нет ничего особенного. Они обычного размера и формы. Чуть припухлые. С обрубленными темно-коричневыми ресницами. Даже цвет у них не выдающийся. Они просто голубые. Не васильковые. Не темно-синие. Без орехового или фиолетового оттенка.
Он моргает, глядя на меня. Заикается. Я понимаю, что краснею. Кроули, прошлой ночью я выпил столько крови, что теперь могу краснеть.
– Нет, – отвечаю я и поднимаю учебники. – Не мог бы.
Я выхожу за дверь. Спускаюсь по лестнице.
Слышу, как Сноу рычит за моей спиной.
Когда он спускается на завтрак, его галстук по-прежнему не завязан.
Банс хмурится и тянет за один конец. Сноу бросает свою лепешку и, вытерев руки о брюки, завязывает галстук. Потом смотрит на меня, но я вовремя отвожу взгляд.
Пенелопа хочет пообедать на свежем воздухе, на Поляне. Сегодня тепло, говорит она, на улице сухо, и до весны может не выпасть другого шанса устроить пикник.
Думаю, она просто хочет увести меня подальше от База и Агаты – они всю неделю флиртуют. По очереди смотрят друг на друга через всю столовую, а потом отворачиваются. Баз так же смотрит и на меня – хочет убедиться, что я все вижу.
Все по-прежнему сплетничают о том, где он пропадал. Самый распространенный слух, что Баз участвовал в мрачной церемонии совершеннолетия, а из-за полученных там ран не мог появляться на людях. Второй вариант – Ибица.
– Сегодня мама приедет за мной, чтобы отвезти в город, – говорит Пенни. Мы сидим возле гигантского изогнутого тисового дерева, глядя в разные стороны. – Собираемся поужинать там, – добавляет она. – Ты поедешь?
– Нет, спасибо.
– Можем поехать в то местечко, где подают рамэн[15]. Тебе же понравилось. Мама за все заплатит.
Я качаю головой:
– Похоже, мне нужно присматривать за Базом. До сих пор понятия не имею, где он был.
Пенни вздыхает, но не спорит со мной. Она не отрывает взгляда от земли:
– Я скучаю по появлению Гостей. Они были такие магические… – (Я смеюсь.) – Ты понимаешь, о чем я. Тетя Берил пришла к маме, а я это пропустила.
– И что она сказала?
– То же, что и в прошлый раз! «Прекратите искать мои книги. Там нет ничего на ваш вкус».
– Стой, так она вернулась, чтобы запретить вам искать ее книги?
– Тетя была ученой, как мама с папой. Она считает, что никто не достоин прикасаться к ее трудам.
– Не могу поверить, что твоя родственница приходила лишь для того, чтобы вас оскорбить.
– Мама всегда говорила, что тетя Берил заберет свой дурной нрав в ад.
– А могут привидения ошибиться с местом появления?
– Я скорее считаю их душами…
– Тогда души. Они когда-нибудь теряются?
