После того как все уходят, мы с Агатой остаемся в классе волшебных слов.
Она все еще кусает губу.
– Агата… – говорю я.
– Это насчет Рождества.
Она заводит волосы за уши. У нее идеально гладкие волосы, которые расходятся посередине, красиво обрамляя лицо. Пенни говорит, все дело в заклинании. Агата не признается, на что Пенелопа отвечает, что не стоит стыдиться заклинаний красоты.
– Папа передал, что на Рождество тебе будут рады в нашем доме, – говорит Агата.
– А-а… – отвечаю я. – Хорошо.
– Но мы же понимаем, как неловко нам будет, – добавляет она. Ей даже говорить об этом неловко. – Нам обоим.
– Верно, – отвечаю я.
Надо думать, и впрямь будет неловко.
– Мы испортим все Рождество, – произносит она.
«Правда? – хочу сказать я. – Агата, ты серьезно? Дом огромный, а я все время проведу в комнате с теликом». Но вместо этого говорю:
– Верно.
– Поэтому я сказала папе, что ты, скорее всего, поедешь к семье Банс.
Агата знает, что я не могу туда поехать. Мама Пенелопы может вытерпеть меня дня два-три, а потом станет вести себя так, будто я неуклюжий датский дог, опрокидывающий все своим хвостом.
Дом у семьи Банс не маленький, но там полно людей, а еще горы и горы всякого хлама. Книги, бумаги, игрушки, посуда. Так что шансов наступить не туда – море. Чтобы ничего не задеть, нужно просто не иметь телесной оболочки.
– Верно, – говорю я Агате. – Ладно.
Она смотрит в пол:
– Уверена, родители все равно пришлют подарки.
– А я пришлю им открытку.
– Это будет очень мило, – говорит Агата. – Спасибо.
Она поправляет рюкзак на плече и отступает от меня на шаг, потом останавливается и убирает волосы с лица. Но это лишь такой жест: волосы никогда не падают ей на лицо.
– Саймон. Поразительно, как ты сразил того дракона. Ты спас ему жизнь.
– Вообще-то, это сделал Баз, – пожимаю я плечами. – Я бы перерезал чудищу горло, если бы знал как.
– Отец говорит, что его послал Тоскливиус. – (Я снова пожимаю плечами.) – С Рождеством, Саймон, – говорит Агата и идет мимо меня к выходу.
Вам просто нужно оставить меня в своей комнате, – говорит Пенелопа. – Так будет проще.
– Нет! – одновременно отвечаем мы с Базом.
– Где ты станешь спать? – спрашиваю я. – В ванной?
Доска по-прежнему занимает все свободное пространство возле наших кроватей, а теперь вокруг нее выросли стопки книг. Каждая полезная книга из уотфордской библиотеки перекочевала в нашу комнату, и все благодаря Базу и Пенелопе – наверняка берут они их не по правилам.
Мы работаем здесь каждый вечер, хотя пока ничего не добились, кроме беспорядка.
– Я не против спать в ванной, – отвечает Пенни. – Могу заколдовать ее, чтобы она была мягкой.
– Нет, – возражает Баз. – Мне и так приходится делить ванную комнату со Сноу.
– Пенни, у тебя отличная спальня, – говорю я, пропуская мимо ушей колкое замечание.
– Саймон, в отличной спальне не было бы Трикси.
– Это твоя соседка? – спрашивает Баз. – Пикси?
– Да.
Он кривит губы, так что уголки кажутся одновременно приподнятыми и опущенными.
– Представьте, если бы вы были пикси, – говорит он. – Знаю, это омерзительно, но представьте: вы пикси, у вас есть дочь, и вы называете ее Трикси! Пикси Трикси!
– Думаю, это довольно мило, – замечаю я.
– Ты и Трикси считаешь милой, – ворчит Пенни.
– Трикси и правда милая. – Я пожимаю плечами.
– Сноу, – встревает Баз, – я только что поел.
Я закатываю глаза. Наверняка он считает, что пикси принадлежат к низшим расам. Наполовину разумным, как гномы и интернет-тролли.
– Будто фейри по имени Мэри, – не унимается Баз.
– Или вампир по имени Гампир, – говорю я.
– Сноу, нет имени Гампир. Не умеешь, не играй.
– В защиту Трикси скажу, – произносит Пенелопа, пересиливая себя, – что пикси не называют друг друга направо и налево «пикси». В смысле, ты же можешь быть мужчиной по имени Ньюмэн или мальчиком по имени Рой, и никто ничего не подумает[21].
– Могу поспорить, что в твоей комнате повсюду пыльца пикси, – с отвращением произносит Баз.
– Не зли ее еще больше, – говорю я. – Спокойной ночи, Пенни.
– Ладно. – Она поднимается и забирает книгу, которую читала.
Это копия подшивок «Фактов»: теперь мы все их штудируем в поиске зацепок. Скоро станем экспертами в событиях десятилетней давности.
Все это так странно…
Не только работать с Базом, но и постоянно проводить время с ним и Пенни.
За пределами комнаты он по-прежнему не общается с нами.
Баз говорит, что его прихвостней потрясет то, что он водится с врагом. Он так и назвал их – «мои прихвостни». Может, просто издевался…
Я не всегда могу понять, когда Баз надо мной насмехается. Он кривит губы, даже когда чему-то рад. Хотя не знаю, бывает ли он рад. У него есть два состояния: раздосадованный и садистски веселый.
А еще он строит заговоры. Это ведь тоже состояние? Тогда три.
И испытывает ко всему отвращение. Четыре.
Мы с Пенелопой до сих пор не делимся с Базом всем подряд. К примеру, мы никогда не говорим о Маге, иначе это немедленно закончится ожесточенным спором. Да и Пенни не хочет, чтобы Баз знал о натянутых отношениях ее семьи с Магом. Хотя Баз наверняка посочувствовал бы.
