— Имейте в виду, Савва Михайлович, мы на финише. Через сколько смертей прошли наши люди. Берегите их. Не жалейте ни снарядов, ни мин. Подавили огонь — вперед!
…Мы приехали в расположение полка в момент, когда хоронили Оберемченко. У свежей могилы стояли солдаты и офицеры. Многие плакали. Кто-то произносил надгробные слова, и слезы катились по его лицу.
Поздно вечером мы узнали, что армия генерала Перхоровича продолжала успешно обходить Берлин с запада и двигалась в район Потсдама, окруженного многими озерами и каналами. Все они входили в систему обороны Берлина, подготовленную генералом Рейманом. Атака Потсдама была поручена уральской дивизии под командованием генерала 3. Выдригана. Она находилась уже в 10 километрах от войск 1-го Украинского фронта.
На соседнем фронте события развивались бурно и на нескольких направлениях. Тревогу вызывала и армия генерала Венка, которая настойчиво пыталась двигаться на восток, и армия генерала Буссе, мечтавшая вырваться из замыкавшегося кольца и соединиться с Венком. Им казалось, что это спасет Берлин, разрядит обстановку, создаст перелом. Насколько это было важно, можно судить хотя бы по тому, что сам Кейтель руководил «соединительной операцией».
Днем их дивизия «Теодор Кернер» предприняла несколько атак, пытаясь вклиниться в расположение войск генерала Д. Лелюшенко. Но корпус генерала И. Ермакова успешно отбил все атаки и отбросил немецкую дивизию на исходные позиции.
В то же время танковая армия генерала П. Рыбалко сегодня должна была начать форсирование Тельтов-канала. Подготовка к этой операции прошла хорошо. На южном его берегу было сосредоточено много войск, танков и 650 орудий на километр. Рано утром все они заговорили во весь голос, и под их прикрытием началась операция. Но в районе Ланквица контратака гитлеровцев была стремительна и не только остановила продвижение наших войск, но и вынудила их с потерями уйти назад, на южный берег. Зато на другом участке канала гвардейцы мотострелковой бригады на лодках, прячась за быки разрушенного моста, форсировали канал, захватили плацдарм и отбили попытки врага восстановить свои позиции.
Маршал И. Конев наблюдал за боями с крыши высокого дома. Живая карта лежала перед ним. Впоследствии он писал в своей книге «Сорок пятый»:
«С высоты восьмого этажа открылась панорама Берлина, в особенности ее южной и юго-западной части. Левый фланг был виден так далеко, что даже чуть-чуть просматривался вдали Потсдам. В поле обозрения входил и правый фланг, где предстояло на окраине Берлина соединиться войскам 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов…
На моих глазах происходило форсирование Тельтов-канала… В общем-то оно шло успешно».[10]
Маршал видел, как инженерные части наводили понтонные мосты, как по ним под огнем двигались передовые отряды, а затем пошли и танки. Это убедило его в том, что задача будет решена. И действительно, после многочасового жаркого боя, во время которого нужно было отстаивать каждый дом и каждый его этаж, танкисты Рыбалко углубились более чем на 2 километра, и это обеспечило надежность захваченного плацдарма. Отличилась танковая бригада Д. Драгунского, получившего за берлинскую операцию вторую Золотую Звезду Героя Советского Союза.
Вечером стало известно, что войска Д. Лелюшенко вышли к реке Хавель и захватили юго-восточную часть Потсдама, а затем одной бригадой ворвались в центральную часть города. На юге армия А. Жадова, передовым корпусом генерала Г. Бакланова, уже стояла на Эльбе, а гвардейцы — кавалеристы генерала Баранова форсировали реку и обошли с северо-запада город Мейсен. Предстояла встреча советских и американских войск в районе Торгау.
Наступали решающие дни. Большая победа складывалась из побед на Шпрее, у Трептов-парка, на Тельтов-канале, у Потсдама, в Басдорфе, где войска Рыбалко соединились с войсками Чуйкова и танками Катукова и изолировали группировку генерала Буссе от берлинской группировки и от армии Венка.
Вечером мы решили зайти к командующему 5-й ударной армией генералу Н. Берзарину. Военные корреспонденты хорошо знали этого обаятельного человека, талантливого полководца еще по Ясско-Кишиневской и Висло-Одерской операциям. Теперь же, когда его армия успешно продвигалась к центру Берлина и в полосе ее действий лежали Александерплац, дворец Вильгельма и имперская канцелярия, когда она перешагнула через Шпрее, разговор с ним представлялся очень интересным.
