Конечно, даже в лучшие времена, в лучших лагерях пресная баланда и сырой, как глина, хлеб — исходили от немцев, но и из этого менее чем скудного питания часть уворовывалась полицаями, поварами и прочими придурками при попустительстве (а часто и при материальной заинтересованности) немецких комендантов.
В добровольческих частях разного рода прощелыги, упыри, моральные уроды ценились немцами на вес золота.
В Бобруйске и после посещения полка генералом Власовым отделом пропаганды заворачивал все тот же Карлов.
В распоряжение Восточного запасного полка немцы отдали бывшую центральную усадьбу совхоза в Дуриничах, находившуюся километрах в двадцати от города. Вскоре после приезда генерала часть посланных туда на отдых выпускников офицерских курсов перешла к партизанам. Перешли в партизанский отряд Ливенцова большинство участников музыкального взвода, прихватив с собой инструменты. Чтобы навести порядок, в полку был создан Особый отдел во главе с капитаном Зеленовским. Бравый капитан вместе с поручиком Козаренко (бывший чекист), при тесном сотрудничестве с комполка Янецким превратили свое учреждение в застенки, подобные Лубянке. Там не только с особым изуверством истязали проволочными жгутами и сухими бычьими жилами подозреваемых в связи с партизанами (или арестованных по доносу) военнослужащих полка, но и запарывали насмерть привезенных из окрестных сел… старух, у которых внуки или дети находились в партизанах.
Позднее, уже во время формирования Освободительной армии, пришедшего на прием капитана Зеленовского генерал Власов просто выгнал.
Таких, как Карлов, Зеленовский, Козаренко и сам подполковник Янецкий, принимавший иногда участие в пытках, — были, конечно, единицы. Но не следует забывать пословицу о ложке дегтя в бочке меда!
Как и следовало ожидать, дела на фронте у немцев складывались все хуже и хуже. Их обещания относительно создания РОА оказались «филькиной грамотой». Партизанское движение разрасталось. Агитаторы партизан обещали добровольцам коренные изменения в сталинском режиме и прощение всех грехов. Ушедшие зимою в лес солдаты и офицеры передавали через жителей письма оставшимся в полку, где авторы клялись, что перебежавшие не понесут никакого наказания за свое пребывание в добровольческих формированиях. В некоторых письмах оставшимся напоминалось о зверствах капитана Зеленовского, чьи приемы только увеличивали количество перебежчиков.
А гражданское население оккупированной территории? Какие претензии можно было предъявить ему в то смутное время?
Когда позднее я попал во Францию, где находилось у власти хотя и пронемецкое, но все-таки правительство, с местными органами власти, полицией, госпиталями, хорошо налаженным снабжением населения, восточная политика Гитлера мне показалась еще более дикой, бессмысленной, преступной.
Гражданское население оккупированной территории находилось тогда между молотом и наковальней. С одной стороны, его мордовали немцы, не проявляя никакой заботы ни о его питании, ни о прочих нуждах. По-прежнему устраивались облавы, и молодых мужчин и женщин увозили в Неметчину.
А партизаны приступили теперь к систематическому грабежу населения, устанавливая продразверстки на каждый дом в деревне, угрожая непокорным расправой с приходом Красной армии, которая была уже теперь не за горами.
В такой обстановке действия капитана Зеленовского можно было рассматривать или как выполнение задания НКВД или как месть.
Мы готовимся к изданию полковой газеты.
Редактором назначен поручик Николай Орличенко. Он сражался на фронте в немецкой части и явился к нам из госпиталя после ранения.
Низкого роста. Лицо — округлое. Волосы — темно-каштанового цвета зачесаны набок, с пробором. Когда говорит — немного заикается. Окончил литературный факультет, кажется, при Харьковском университете. Изъясняется, как устно, так и письменно просто, короткими фразами.
Пока что мы под его руководством помещаем статейки в местной газете «Новый путь», которую редактирует Михаил Бобров. Очень умный и талантливый редактор. Он много помогает нам и советами, и материалом для будущей газеты.
От немецкого командования к нам теперь назначен подполковник Шубут. Высокого роста. Типичный немец. Говорит немного по-русски. Несмотря на свой довольно высокий чин, очень прост в обращении.
Не знаю, когда создадут, наконец, Освободительную армию. Пока что все больше и больше людей перебегают к партизанам. Недавно ушел в лес почти весь музыкальный взвод. Опять из Дуриничей. Лучшего места для связи с партизанами не сыскать. Кругом лес и партизан — сколько угодно. В лес переселились кое-где даже целые деревни и дома стоят, как после чумы, пустые.
В городе теперь расквартирована итальянская часть. Они носят шляпы с перьями. Давыдкин говорит, что это — «берсальеры». Альпийские стрелки, значит.
Вчера, проходя по городу, мы видели, как их солдаты играли с детьми в городки.
