– Я это сделаю, месье.
И так же, как вчера, величественно удалился.
Ждал я недолго. Дверь открылась, и снова появилось существо в сюртуке.
– Мадам вас ждет.
Меня ввели в зал, исторической достопримечательностью которого могло служить наличие большого количества дверей и ламп на тумбочках.
Лиза стояла возле большого, в четверть стены, окна. На ней было нелепое платье в обтяжку и туфли на высоких каблуках. Она как-то обветшала: и фигурой, и лицом.
– А я вчера не догадалась, что это ты. Как я выгляжу? Я изменилась? Конечно. Ну и ладно.
Она закрыла штору у окна. Стало темно. Она подошла к ближайшей к окну лампе, пыталась зажечь. Безуспешно. Поочередно обошла пять ламп. С тем же результатом.
– Когда строили замок, еще не изобрели электричества, – предположил я.
Она вернулась к окну, отодвинула штору.
– Это хорошо, что ты появился. У меня к тебе есть дело. Точнее, мне нужен совет. Ты не подскажешь, как мне убить мужа?
Это было неожиданно.
– Я не специалист. Лучше купить десяток полицейских романов, там описаны разные способы.
– Способы, способы… Как ты меня нашел?
Я не знал, какого века замок, и решил рискнуть:
– Разве ты не знаешь, что в замке, где ты живешь, останавливался Песталоцци?
– А кто здесь не останавливался! Может быть, твой дегенерат Песталоцци тоже. Дегенераты. Дегенераты. В мире много дегенератов. И ты дегенерат.
Я попытался возразить, она не дала:
– Только дегенерат может искать дом, где два века назад жил другой дегенерат. Ну и что из того, что он здесь жил? Все дегенераты, а главный дегенерат – мой супруг.
– И поэтому ты его хочешь…
– А что мне делать?!
Она дернула за шнурок, и появился тип, похожий на беззубую рыбу. Она повернулась ко мне:
– Кофе? Виски?
– Если можно, кофе.
– Два кофе, – распорядилась она. – К обеду тебя не оставляю. Потому как, если ты увидишь моего супруга, ты его тут же задушишь. Любой нормальный человек, едва его увидит, сразу хочет удушить.
– Но ведь ты сама хотела…
Она снова меня прервала:
– Все не так просто, Евгений. Существует проблема наследства.
– Земли, замок.
– Земли – это кусок реки, к которой нельзя подойти на пять шагов. Она воняет, и там жабы. А то, что ты назвал замком, – до первого сильного ветра. Но продать реально, дегенератов много, могут и купить. Только хороших денег не дадут. Есть еще чековая книжка. Там есть кое-что. А сколько, не знаю. Он жадный и дегенерат.
– Он знает, что ты его – как бы сказать правильнее – не любишь?
– Знает.
– И не боится?
– Он уверен, что мне это невыгодно, так как после его смерти мне почти ничего не достанется. Ты не можешь себе представить, сколько у него прямых наследников! Одних внуков тридцать пять. Четырнадцать детей от шести жен. Он размножался, как кролик. Представляешь, сорок восемь прямых наследников, и я сорок девятая!
– Значит, душить его не надо?
– Надо.
– Но…
– Скажи, Евгений, я дура?
– Нет.
– Сначала я хотела собрать здесь всех родственников. Подложить пару авиационных бомб. И грохнуть. Но потом придумала… Тебя интересуют нравы крупно-копытных в экваториальном лесу?
– Нет. Нисколько.
– А моего дегенерата интересуют. Любит он диких африканских животных. Когда еще свободно передвигался, раз в год ездил на сафари. А теперь смотрит про них фильмы… Так я подобрала литературу про зебр. Фильмы, рисунки. Заказала даже несколько рисунков в постмодерне.
– Зачем?
– Нет, ты точно живешь в прошлом веке. А затем, что этот дегенерат оставил всё наследство обществу защиты зебр. Всё наследство.
– Идиот, – не удержался я.
– Дегенерат. Написал завещание. И теперь надо побыстрее его прибить.
– А зебры…
– Никаких зебр. По завещанию всё его имущество продается и полученные средства переходят обществу защиты зебр.
– Тебе это зачем?
– А затем, что председатель и распорядитель средств этого общества – я. Так что все эти бегающие пижамы скоро передохнут от голода.
– А как же его родственники?
– Родственники? Они все дегенераты.
– Все сорок восемь?
– Можешь удивляться, Евгений, все. Все крупно-копытные.
Тип, похожий на беззубую рыбу, принес кофе. На огромном подносе стояли две маленькие чашки и на блюдце два кусочка сахара. Поставив поднос на столик, он величественно удалился.
– Ты по-прежнему покупаешь лес?
– Изделия из ценных пород древесины.
– Тогда сделай себе из ценных пород композицию «Три поросёнка». Бюст Песталоцци в виде большой свиньи. А по бокам бюсты Шаррельмана и Декролли, тоже в виде свиней, но поменьше.
Я понятия не имел, кто такие Шаррельман и Декролли, но догадался, что это ученые, как-то связанные с Песталоцци.
– Два года назад я был в Париже. Тогда я интересовался работами Шаррельмана и…
Лиза меня прервала:
– И ты, вместе с этим дегенератом Шаррельманом, готов доказывать вред эпизодического и комплексного преподавания?
Пока я размышлял, готов я или не готов, Лиза продолжила интеллектуальную атаку:
– А знаешь, почему ты зациклен на самых идиотских формах систематического и предметного изучения? Не знаешь?
Я действительно не знал.
– А я тебе отвечу. Ты весь пропитан Песталоцци.
Я продолжал своё:
