Когда мест не останется совсем, Они потеснятся и расположатся на двух сиденьях. Человек на третьем часто сменяется другим и, на Их счастье, всегда оказывается прилично одетым. Но те, что напротив, не меняются. Это трое пропитых мужчин. С двумя из них Она о чём-то переговаривалась, а третий всегда молчал и дурно пах. Он подозревал, что и сам не лучше, но от запаха пьяницы иногда непроизвольно сводило скулы. Приходится терпеть. Одна из причин: справа от Него за стеклом расположилось кафе, где со столиков то и дело уносили недоеденное, иногда почти целую выпечку. Она говорила Ему смотреть туда не переставая. Может, поймут, что Он голоден. Это не сработало, но как-то раз молодой охранник поинтересовался, как Они. Она не растерялась и рассказала, что Они такие же невезучие пассажиры, чей рейс отменён, а денег у Них нет. И он накормил Их.
— Да мы карманники. На дело сходим, и деньги будут, — гордо заявляет один из двух мужчин напротив. Высокий и тощий.
Второй, низкий и такой же худой, лишь редко обращается к товарищу, и делает это всё на том же малознакомом Ему языке.
Разговорились.
— А вы тоже оттуда? — воскликнет Первый. — Надо же! Так давайте у меня жить. Только дождёмся, когда автобусы пойдут, а я уж с водителем договорюсь. У меня тут полгорода знакомых.
Станет как-то веселее. Вот бы у него получилось. Вот бы дожить до конца морозов. И дожил. Скоро потеплело. Новый год ещё не наступил. Двое пьяниц вышли покурить, а Они обсуждают, что будет дальше. И не заметили, что те не возвращаются. И долго смотрят на двери. Она выйдет на улицу, но там никого.
— На двоих проще уговорить, — обиженно выдохнет Она, садясь на место.
Снова плохо.
Она надолго пропадает. Уходит искать оброненные кем-нибудь деньги. Звонит на них Тёте. Где-то в районе вокзала, говорит, есть платный телефон. Случается найти денег и на хлеб. Декабрь никак не кончится.
— Дочь говорит, что её нет дома, — сокрушается Она. — Хотя я слышала её голос где-то далеко. Она то ли спрашивала, кто звонит, то ли что. А когда узнала…
— Я понимаю, — оборвал Он. Нет… зачем было врать?
— Попробую ещё раз.
— Давай, — сухо бросит Он и потупит глаза в пол.
Её долго нет. Вечереет. Сквозь окна внутрь проливается последний солнечный свет. Он выгибает спину, приподнимается на сидении и устало выдыхает. Людей меньше, вонючий пьяница куда-то пропал. Охрана Их не трогает. Скорее бы кончилась зима. За лето можно будет что-нибудь придумать. Он оборачивается ко входу и видит Её. Не разглядеть, что на лице. Подошла ближе.
— Едут. С мужем, — и тут же Её скрутил подавленный неконтролируемый смех. — Я решила, что это будет последний звонок. И сказала, что «ребёнок замерзает». Она сразу же подошла к телефону.
— И что дальше?
— Я попросила у неё денег в долг. На билеты к нам.
Эйфория съела время, и на улице совсем стемнело. Неужели всё будет хорошо? Они не сводили взглядов со входа и, увидев знакомый силуэт, быстро встали с мест. Тётя с мужем бросились к Ним. Расспросы, причитания, сожаления. Тётя также привезла немного еды. Он точно помнит пельмени и чёрный чай с бергамотом в банках среди полосы быстро сменяющихся кадров.
— Я всё верну, — заверяет Она, приняв купюру.
— Не нужно.
— Нет, я верну, верну!
— Не нужно, пожалуйста, — и положит левую руку себе на грудь. — Или я обижусь.
Она помолчит, недолго пожевав нижнюю губу, поблагодарит за всё сделанное для Них. Их отвезут на железнодорожный вокзал. Это была старая красная «Лада», это было массивное здание в фонарях и белеющих окнах. Тётя обняла Её, Его, и пожелала всего наилучшего. На том и распрощались.
Уверенно идут к заданному адресу. Денег теперь достаточно. С собой та же хозяйственная сумка с вещами, что и раньше. Снег быстро поплыл в слякоть вместе с потеплением. Спускаются к частному сектору у моста, растянувшегося между двумя берегами города.
— И что там?
— Там, — Она усмехнётся и покачает головой. — Ужас. Но, — ещё в улыбке. — Это ничего…
Он не понимает, для чего было возвращаться после всего. Но Она и не думала о другом. По приезду на железнодорожный вокзал Они купили два билета на следующее утро. Долгая дорога, сладкое спокойствие. Он остался на автовокзале, — том же маленьком здании с огромным козырьком, — Она ушла на несколько часов. Всё прошло отлично. Он ни в чём не сомневался.
