Каждый день боя стоил фашистам тысяч погибших солдат. Но и мы теряли лучших своих бойцов и командиров. В ряде частей оставалось совсем мало людей. В полках 147-й стрелковой дивизии, к примеру, теперь насчитывалось всего по 150–200 человек (я имею в виду лишь боевые подразделения — стрелков и пулеметчиков); в 3-й воздушно-десантной бригаде — 375 человек; в прославленном отряде генерала Матыкина — 300 бойцов, несколько больше было в 206-й стрелковой дивизии. Учитывая это, маршал С. М. Буденный направил под Киев из своего резерва 284-ю стрелковую дивизию. Вечером командир дивизии полковник Геннадий Петрович Панков с группой офицеров штаба спешно прибыл на командный пункт 37-й армии, а через день части этого соединения уже вступили в бой в районе поселка Мышеловка, который стал подлинной мышеловкой для значительных сил противника: сотни фашистских солдат так и не выбрались из нее.
С вводом в бой 284-й стрелковой дивизии с новой силой возобновили контратаки войска 37-й армии, и 12 августа враг был сломлен. Защитники Киева начали медленно, но неуклонно теснить его части на юг.
В эти дни к нам прибыло несколько установок неизвестных еще тогда на Юго-Западном фронте «катюш». Утром 15 августа они совершили огневые налеты в полосе наступления 147-й стрелковой дивизии. Уничтожающие залпы «катюш» произвели ошеломляющее действие на врага. Потехин на следующий день доложил, что на тех участках, где были произведены залпы, фашисты в панике покинули свои позиции.
А какое воодушевление вызвало появление реактивных минометов у наших бойцов и командиров!
Успешному отражению вражеского генерального штурма активно содействовали наши славные зенитчики и летчики, хотя действовали они в очень трудных условиях.
Фашистская авиация неистовствовала. Командование группы армий «Юг», теряя с каждым днем надежду на захват города, старалось ударами с воздуха разрушить мосты, прервать пути подвоза и тем самым подорвать дух защитников Киева. Целые стаи бомбардировщиков под прикрытием истребителей устремлялись к городу и переправам. Многократное превосходство в авиации не помогло врагу. Наши летчики в тесном взаимодействии с артиллеристами-зенитчиками зорко охраняли киевское небо. Если некоторым самолетам противника и удавалось достигнуть мостов, то меткий огонь и решительные атаки подоспевших истребителей не давали им вести прицельное бомбометание. Фашисты поспешно сбрасывали свой груз где придется и старались спастись бегством. В результате за все время обороны Киева враг так и не сумел нанести по городу удары, которые нарушили бы налаженный ритм его жизни.
Немалая заслуга в создании надежного противовоздушного щита над Киевом принадлежала руководителям противовоздушной обороны фронта генералу А. И. Данилову и майору В. А. Пеньковскому. В воздушных боях на подступах к Киеву в трудные для города августовские дни вновь отличились летчики 36-й истребительной авиационной дивизии, входившей в состав войск, обеспечивавших противовоздушную оборону столицы Украины.
Всем запомнился случай, происшедший 10 августа. В полдень одинокий советский истребитель патрулировал над южной окраиной Киева. Внезапно из-за солнца появились семь «мессершмиттов». Наши пехотинцы, наблюдавшие с земли, надеялись, что советский летчик уклонится от боя, чтобы дождаться подмоги. Но краснозвездный «ястребок» вдруг резко взмыл вверх и стрелой помчался навстречу фашистским самолетам. В бешеном вихре закружились истребители. Советский летчик вел бой с такой яростью и таким мастерством, что в первые же секунды два «мессершмитта» врезались в землю. Остальные поспешно повернули назад, увидев наши истребители, спешившие на помощь.
Потом мы узнали, что этим храбрецом оказался летчик 2-го истребительного полка 36-й авиационной дивизии комсомолец лейтенант В. Г. Карелин.
Вскоре киевляне стали свидетелями не менее изумительной воздушной схватки. Три советских летчика-истребителя — лейтенант А. Н. Мукомолов, младшие лейтенанты А. И. Борисов и уже знакомый нам Д. А. Зайцев — вступили в бой с 15 «мессершмиттами». Громадный клубок завертелся в небе. Могучий вой авиационных двигателей, беспрерывный треск пулеметных очередей. Из клубка вывалился самолет, закувыркался, падая. Наш? Нет, немецкий. Закрутился, летя в Днепр, второй «мессершмитт». А наши краснозвездные машины, каким-то чудом оставаясь невредимыми, продолжали атаки. Видя, что на помощь советским летчикам спешат товарищи, фашисты обратились в бегство.
На аэродром, где базировалась 15-я авиационная дивизия, напали 18 вражеских бомбардировщиков и 9 истребителей. Навстречу им успели подняться лишь пять летчиков 28-го истребительного авиационного полка: лейтенанты Герой Советского Союза А. Я. Федоров, Бочаров, Парфенов, Трифонов во главе с комиссаром эскадрильи политруком А. В. Руденко. Не раздумывая, пять смельчаков пошли в атаку. Строй фашистских бомбардировщиков рассыпался, несколько самолетов загорелось, а остальные повернули назад, сбрасывая бомбы где придется.
Один из сбитых фашистских пилотов, когда его привели в штаб, воскликнул:
