Почему именно эта версия сейчас главенствует в моей голове?!
Ритка в очередной раз хлюпает носом, вытирает его бумажным платком. Качает головой.
Облегчённо выдыхаю.
— Н-нет… — заикаясь, отвечает девушка, смотрит на меня краснющими глазами. — Но, мне кажется… пробудь я там чуть дольше, то произошло бы всё что угодно…
До скрежета сжимаю зубы.
— Что случилось, Рит? Ведь вроде всё было хорошо.
— Угу, было, — она понемногу успокаивается, приходит в себя, хотя голос по-прежнему дрожит. — Мы сидели в ВИП-зоне…
— Кто именно? — не выдерживаю и перебиваю.
— Я, Ренат, Оксана и… Ян, — снова шмыгает, вытирает нос. Берёт новый платок, вытирает растекшуюся тушь. Хотя получается фигово, девушка лишь ещё больше размазывает её. — Все было нормально. Мы веселились, разговаривали, танцевали…
Почему-то чёрные разводы на её лице раздражают. Беру платок и пытаюсь оттереть косметику. Слегка грубовато. Руки всё ещё дрожат. По ним словно по оголённым проводам бегают импульсы осадочной злости.
— А потом? — подталкиваю я.
— Потом Ренат и Ян ушли куда-то. Мы с Оксаной остались вдвоём… Какое-то время сидели. Общались. А когда они вернулись… — слёзы снова наворачиваются на её карих глазах. — Я не знаю, что произошло? Что я сделала не так, или… но… Когда они вернулись, Рената словно подменили. Он стал грубым, несдержанным. Говорил всякое. Про лохушек вроде меня, про деньги, за которые можно купить десяток таких, как я. Спрашивал за сколько я готова ему дать.
Едва сдерживаюсь, чтобы не заматериться в голос и самыми последними словами из всех, что я знаю. Лохушек?! За сколько даст?! Что это, блядь, за дерьмо?! Как так вообще можно?!
— Когда мне надоело это слушать, я вышла из ВИП-зоны. Сказала, что якобы хочу в туалет. А потом… — Ритка снова плачет.
Я всё так же флегматично тру её щёки, пытаясь избавиться от этой чёртовой косметики. Какой идиот додумался сделать тушь водостойкой?!
— Он нагнал меня когда я пробиралась через танцпол, — продолжает она. — Схватил за руку, начал лапать. Говорил всякие гадости… а когда я оттолкнула его и сказала, что хочу уйти… он… он ударил меня. На глазах у всех!
Меня передернуло.
— А Ян с этой… Оксаной? — в голосе появляются какие-то механические нотки. Чувствую, что снова закипаю, но стараюсь держать себя в руках. Дать подруге возможность договорить прежде, чем разнесу полкомнаты.
— Они остались наверху… Кажется. По крайней мере, я их не видела в тот момент, — Ритка шмыгает носом, берёт ещё один платок. — Я кое-как отбилась от него. Убежала в туалет. Надо было сразу идти к выходу! — она вдруг смотрит на меня так, словно и не про себя вовсе рассказывает. — Не знаю, зачем я пошла именно в этот чёртов туалет. Именно тогда я тебе позвонила, а через несколько секунд он вломился туда вместе с Оксаной и Яном… Они выгнали всех оттуда, а потом… Алён, — Ритка хватает меня за руку, — он точно хотел меня изнасиловать! И сделал бы это… Когда я начала кричать и вырываться, Оксана с улыбкой добавила, что орать я могу сколько угодно, никто меня не услышит. Даже предложила подержать меня, чтобы не дёргалась. Ты понимаешь?! Подержать?! Господи… — снова слёзы, а я уже не выдерживаю:
— Вот же… тварь силиконовая… — срывается первое, что приходит в голову.
— Алён, — подруга смотрит мне в глаза. — Не знаю, как мне вообще это удалось, но… если бы я не вырвалась… если бы не добежала до выхода, если бы я… ты…
— Всё, успокойся, — прижимаю подругу к груди, глажу по голове, то и дело вздрагивающим в рыданиях плечам, спине. Твержу, что всё закончилось, всё позади. Стараюсь выглядеть сдержанной. Храбриться в её глазах. Но на сердце неспокойно. Не покидает уверенность, что последствия этой ночи ещё аукнутся.
Внезапно звонит мобильный. Смотрю на дисплей — Лёнька.
— Алён! Что у вас там стряслось? — друг в недоумении. — Сашка сказал, ты умчалась сломя голову за Риткой, даже куртку оставила. Что случилось?!
— Лёнь, не по телефону, — ровно отвечаю я. — Хочешь, приезжай в общагу.
— Что? Всё настолько плохо?
— Пока не знаю.
— Ладно. Скоро буду.
Лёнька прилетает минут через двадцать. Вваливается к нам в комнату весь запыхавшийся, и только было хочет выкрикнуть что-то язвительное, но моментально затыкается, когда видит злую меня и заплаканную Ритку.
— Эй… — оторопело выдыхает парень, подходит к кровати, на которой мы сидим. — Вы чего? Как на трауре… Рит? — садится на край, кладёт рядом мою куртку. — Алён?
— Я тут подумала, — зачем-то роняю в ответ. — Где можно достать биту?
— Чего? — Лёня недоумевает.
— Или монтировку, а лучше сразу автомат!
— Да что случилось-то?!
— Этот ублюдок пытался её изнасиловать! — рявкаю. Лёнька, конечно, не при чём, но я как-то очень плохо сейчас себя контролирую. — Хотя нет… Можно сказать, что они пытались сделать это толпой.
— Чего?
— Того…
— Погоди, — друг мотает головой, хмурится. — Какой ублюдок? Тот, что на «мерседесе» приезжал?
— Да. Но не тот, в которого я карандашами швырнула, а его дружок, Ренат.
— А, — понял Лёнька. — Второй значит… Так это ж пиздец!
